Паата Манджгаладзе по делу 4 октября – Ни в одном из своих заявлений я не считал себя организатором – Если бы я знал, несмотря на просьбу я бы туда не пришел, я считал, что это т. н. "мирное свержение" было своеобразным маркетинговым ходом

Паата Манджгаладзе по делу 4 октября – Ни в одном из своих заявлений я не считал себя организатором – Если бы я знал, несмотря на просьбу я бы туда не пришел, я считал, что это т. н. "мирное свержение" было своеобразным маркетинговым ходом

Я не был вовлечён ни в каком формате, который подразумевает организацию акции, в том числе организацию мирной акции - Я не только не был организатором акции, но и ни в одном из своих заявлений не считал себя организатором, — заявил на судебном заседании по делу 4 октября один из обвиняемых оппозиционных политиков Паата Манджгаладзе.

Сегодня Манджгаладзе был допрошен стороной защиты в качестве свидетеля.

По его словам, во всех своих публичных заявлениях он не употреблял формулировки без слова «мирный», а выражение т. н. «мирное свержение», по его восприятию, исключает любое насилие.

«На “Интерпрессньюс” в данный момент есть более 1200 заявлений, и нигде я не употребляю формулировку без слова “мирный”. Что касается 4 октября, я не был вовлечён ни в каком формате, который подразумевает организацию акции, в том числе организацию мирной акции.

Господин Паата [Бурчуладзе] сказал, что проводит сверхънациональное собрание, в котором он не видел места для политических партий и их лидеров. Даже если бы у меня было желание, после этого я не мог бы быть организатором акции. Соответственно, я не только не был, но и ни в одном своём заявлении не считал себя организатором. В эфире “Палитраньюс” я упомянул, что в уже анонсированной акции я не воспринимаю себя в каком-либо формате как организатор.

От господина Пааты Бурчуладзе я узнал на акции на Руставели, что он намеревался провести национальное собрание. Как активного человека меня интересовало, разделяет ли господин Паата общее оппозиционное видение, на что он жёстко ответил, что ему не нужны оппозиционные партии. Точно помню, он сказал мне, что собирается провести общее национальное собрание.

После этого с моей стороны не было никакой инициативы по вовлечению. Я оставался внешним сторонником. Проведение акции 4 октября мы никогда ни в каком формате не обсуждали.

Я - юрист и хорошо понимаю риски. Если бы я знал о чём-то подобном, я бы не пришёл туда, несмотря на просьбы. Я считал, что это т. н. “мирное свержение” было своего рода маркетинговым ходом. Я всегда слышал “мирное свержение”. Термин “мирное свержение” я никогда не использовал. “Мирное свержение”, по моему восприятию, исключает любое насилие. Я счёл, что это слово используется для привлечения людей. Я не воспринял эту формулировку как мотивацию к свержению.

И после записи того видео у меня не было ощущения, что в каком-либо виде…

У меня не было ощущения, что мне угрожает какая-либо опасность, но главный вопрос в другом. В качестве доказательств приведены такие выступления, где я критикую власть, то есть это означает, что мы имеем дело с непрофессионализмом. Ни я, ни господин Паата не говорили ничего о насилии. Как оказалось, я якобы заявил, что организую насильственное свержение - откуда вообще появилось это слово? Либо речь идёт о спешке, либо о непрофессионализме», — заявил Паата Манджгаладзе.