Павел Фельгенгауэр – Москва готовит почву для новой Ялты и Хельсинки-2

О перспективах взаимоотношений НАТО и России, о том, насколько реально создание ими совместной противоракетной системы, а также, примет ли Запад разработанную Кремлем новую концепцию европейской безопасности, "ИнтерпрессНьюс" беседует с российским военным экспертом Павлом Фельгенгауэром.

- Господин Фельгенгауэр, генеральный секретарь НАТО Расмуссен заявил, что НАТО готов создать совместную противоракетную систему вместе с Россией. Соображения президента Медведева и премьер-министра Путина по этому вопросу существенно различаются. По вашему мнению, каким будет окончательный ответ Кремля на предложение Брюсселя?

- Позиция России довольно проста. Она заявляет, что заинтересована в создании единой противоракетной системы, но Россия должна контролировать ее так же, как НАТО. По моему мнению, на данном этапе создание этой системы невозможно. Создается впечатление, что Расмуссен не понимает, о чем говорит. Расмуссен политик и не обязан иметь полное представление о всех технических деталях этой системы, но создание единой противоракетной системы невозможно даже в рамках самого НАТО. И если она все же будет создана, ее применение в конкретном случае станет невозможным потому, что решения в НАТО принимаются путем консенсуса на комитете альянса. В условиях существования системы в случае опасности решение должен принимать не комитет НАТО, а компьютер, так как ракета летит очень быстро и на нее нужно реагировать мгновенно. В обстановке, когда какая либо страна – член НАТО или Россия может наложить вето на решение, существование подобной системы теряет смысл.

С учетом того, что процедура совместного принятия решения невозможна, противоракетная система должна быть американской, так как представить существование другой системы нельзя. Россия говорит, что идея прекрасна, но должен быть установлен совместный контроль. Представим такую ситуацию – Запад израсходовал миллиарды на создание этой системы и в момент необходимости принятия решения по обезвреживанию выпущенной в направление Европы ракеты Россия налагает на него вето. В системе, о которой мы говорим, решение должны принимать не комитет НАТО или Россия, а компьютер – а это, в силу позиции России, невозможно.

Создание единой противоракетной системы НАТО-России не технический, а политический вопрос. Факт, что политики играют в собственные игры. Расмуссен подобным предложением протянул России руку сотрудничества, но Россия не принимает это предложение. Параллельно, такие действия Расмуссена раздражают новых членов НАТО, в частности, Польшу и другие страны. Они считают, что такое сближение с Россией преждевременно. Повторяю, мы имеем дело с политическими играми, поэтому не дошло даже до обсуждения вопроса в практической плоскости.

- Перед лиссабонским саммитом много разговоров о новой концепции НАТО. По вашему мнению, какой будет новая стратегическая концепция альянса?

- Документ, как всегда, будет принят на основании консенсуса всех входящих в НАТО стран, но из-за вероятного присутствия в нем многих ничего не значащих слов его значение, практически, будет равна нулю. Дело в том, что у стран – членов НАТО и у России свои интересы и у них нет общего врага. Поэтому такие документы носят декоративный характер и на лиссабонском саммите не следует ждать прорыва в отношениях НАТО и России. Что касается сотрудничества между ними, единственным полем для этого является Афганистан, но Россия не принимает активного участия в этом процессе. На словах она поддерживает проходящую в Афганистане операцию НАТО, но практически ничего не делает. В Москве среди специалистов, дипломатов и военных существует полный консенсус по поводу того, что НАТО потерпит поражение в Афганистане и сбежит оттуда. Поэтому никто не видит смысла в поддержке НАТО в заранее проигранной афганской войне. Россия готовится к тому времени, когда НАТО проиграет в Афганистане и ей придется создавать коалицию с участием Запада для защиты Средней Азии. В такой обстановке главная роль будет отведена России. В Москве считают, что сейчас, когда главная ответственность налагается на США, не нужно, чтобы Россия проявляла излишнюю активность.

- Запад сначала счел неприемлемой новую концепцию европейской безопасности президента Медведева, а сейчас говорят, что Меркель, Саркози и Медведев будут обсуждать эту концепцию в Берлине. По вашему мнению, насколько вероятно, что Германия и Франция разделят российскую концепцию безопасности в Европе?

- Не думаю. Хотя Франция и Германия сделали реверанс в адрес России и заявили, что готовы к углублению отношений с ней. Но другие западные страны не проявили большого энтузиазма к сотрудничеству с Россией. Поэтому пока не совсем понятно, о сотрудничестве какого типа идет речь с Германией и Францией, о новом Хельсинки или новой Ялте. Если это Ялта, на ялтинской конференции произошло перераспределение сфер влияния в евразийском пространстве. Обсудить можно все, но то, что Россия предложила Западу, носит декларативный характер. По моему, предложение Москвой новой концепции европейской безопасности похоже на попытку начать разговор о новой Ялте, а это означает, что Кремль готовит фундамент для Хельсинки-2. Между прочим, Хельсинки был продолжением Ялты в том смысле, что он подтвердил принятые в Ялте решения по поводу перераспределения сфер влияния.

- Идут разговоры о том, что Россия выражает готовность к выводу своих войск из Приднестровья. Замороженный конфликт Приднестровья может окончательно разрешиться?

- Возможно, Россия выведет войска, а возможно – нет. Я не уверен в этом. Хотя Приднестровье не Абхазия и не Южная Осетия, по которым Кремль зафиксировал свою позицию, но я все-таки сомневаюсь, что Россия выведет оттуда свои войска, несмотря на то, что в этом регионе у нее размещено символическое количество военного контингента.

- Установление Грузией безвизового режима на пункте Верхний Ларс для граждан северокавказских республик вызвало раздражение Москвы. Как вы оцениваете этот шаг грузинской стороны? Насколько он будет способствовать улучшению отношения северокавказских народов к Грузии и углублению взаимоотношений?

- Не могу сказать, насколько это будет способствовать улучшению взаимоотношений с северокавказскими народами. Я не специалист по этому региону, но сомневаюсь, что снятие таможенных проблем как-то поможет улучшению отношения мусульманских народов к христианской Грузии.

На фоне безрезультатных женевских переговоров установление безвизового режима для жителей Северного Кавказа создаст дополнительные проблемы грузинской стороне. До урегулирования проблематичных вопросов между Россией и Грузией акцентирование таких вопросов не может принести плоды. Дело в том, что сохранять существующий статус-кво бесконечно невозможно. В такой обстановке введением безвизового режима на Ларсе Россия всегда будет иметь возможность обвинять Грузию в поддержке северокавказских боевиков, что может стать поводов разжигания конфликта.

После смены режима сообщения на Ларсе стороны обменялись пропагандистскими щипками. Если Грузия хотела вызвать раздражение России, можно сказать, что она добилась этой цели.

Коба Бенделиани

"ИнтерпрессНьюс"