Оксана Гаман-Голутвина – Для достижения взаимопонимания Москве и Тбилиси не хватило способности стратегического мышления

- Оксана Викторовна, после распада Советского Союза прошло почти 20 лет. По вашему мнению, какие изменения претерпела за эти годы советская политэлита и в основном какие особенности ее характеризуют?

- Хочу сразу оговориться, что речь идет о не об элите в целом, а о политической элите – то есть о сообществе людей, принимающих стратегические решения. Изменения в системе формирования политической элиты в постсоветский период носили чрезвычайно глубокий характер. Я бы даже сказала, в области элитообразования произошла по настоящему глубинная революция - значительно более существенная, чем та, которая была в 1917 году. В 1917 году изменился скорее, состав политической элиты, нежели системаобразующие конструкции модели элитообразования, которая существовала в России в течение предшествовавших 400 лет. Эту модель условно можно определить как «бюрократическую», поскольку по составу политическая элита совпадала с высшим эшелоном управленческой бюрократии. В постсоветской период изменилась модель рекрутирования элиты – элита вышла за пределы бюркократии и инкорпорировала крупный бизнес, который прежде в российской истории не обладал политическим влиянием. Однако парадоксально, несмотря на существенное изменение модели формирования элиты, ее персональный состав в значительной мере сохранился. В 1917 году элита империи была уничтожена. А в 1991 году персональный состав элиты, конечно, претерпел изменения, однако они были менее значимы, чем масштаб системной трансформации. Это важное различие, которое отличает друг от друга эти два процесса трансформации элит.

- В элите остались те же люди, но насколько изменились их мировоззрение, идеология, отношение к внешнему миру и соседям?

- Несмотря на то, что в элите остался тот же состав людей, они очень изменились. Прежде всего, перемены затронули принцип формирования элиты. В постсоветский период ее формирование стало определяться процессом взаимодействия государственных институтов и гражданского общества. Сейчас не имеет значения, каким было само государство и было ли полноценным гражданское общество – важен сам принципа взаимодействия. Другое существенное изменение состояло в том, что постсоветская элита перестала быть относительно однородным образованием. Впрочем, и в позднесоветский период советская номенклатура постепенно распадалась на кланы. В постсоветский период даже эту хрупкая материнская номенклатурная оболочка распалась, и постсоветские элитные кланы предстали не просто различными, но враждовавшими образованиями. Еще одна очень существенная новация - в формировании политического истеблишмента решающую роль стал играть рост влияния представителей крупного бизнеса. В истории России 90-е годы ХХ в. – беспрецедентный период с точки зрения роста влияния крупного капитала на политический процесс. До этого в России предприниматели никогда не оказывали влияние на политику. Еще одно важное обстоятельство в том, что именно в постсоветский период управленческий класс пережил то, что можно назвать подлинной революцией элит. Что я имею в виду? Если советская бюрократия, распоряжавшаяся огромными материальными и человеческими ресурсами, практически не владела собственностью, то современная бюрократия обрела значительные личные финансовые состояния. Эта трансформация повлекла за собой изменение и мировоззрении элиты. Изменения произошли в течение считанных лет, и они институционально оформили происшедшие ранее перемены. Трансформация происходила на фоне жесткого противостояния и борьбы между различными элитными кланами.

- Какие ценности и идеологию разделяет сегодняшняя российская политическая элита?

- В 90-х годах трансформация элиты не в последнюю очередь коснулась их ценностей. Ключевой отличительной чертой этой элиты стал прагматизм. Быть бедным стало не модным. Во многом эту установку разделяет и общество. Россию считают страной коллективизма. Возможно, раньше так и было. Но сегодняшнюю Россию можно назвать страной победившего индивидуализма. Так что основными характеристиками политэлиты сегодняшней России являются индивидуализм и прагматизм.

- В той обстановке, когда мировая элита смотрит на российскую элиту с определенной опаской и пытается сохранить дистанцию, по вашему мнению, сумели ли представители российской политэлиты, скажем, те же лидеры «Единой России» и Путин, интегрироваться в мировую элиту?

- Процесс интеграции в транснациональное общество не может быть коллективным и осуществляемым в автоматическом режиме. Кроме того, этот процесс требует времени. «Единая Россия» и Путин - разные политические субъекты и я бы не отождествляла их друг с другом в плане интеграции в мировую элиту. «Единая Россия» не ставит целью интеграцию в мировую политическую элиту. Что касается Путина, последние 10 лет он активно коммуницирует с мировыми элитами, и эти коммуникации носят сложный и многоаспектный характер. Этот процесс имеет множество как положительных, так и отрицательных аспектов. Путин активно сотрудничает с Берлускони, Саркози, Меркель, но это не обязательно означает, что российская политическая элита может считать себя частью мировой элиты.

- В царской России и после, в советский период, у российской элиты было романтическо-возвышенное отношение к Грузии. В постсоветский период преобладали следующие настроения – обижаться, смотреть свысока, ни во что не ставить, помешать хоть чем-то. По-вашему, какие настроения превалируют сейчас в российской политэлите в плане отношения к Грузии?

- Полностью разделяю ваш тезис о том, что дворянство в царской России и управленческая номенклатура в советский период испытывали особое отношение к Грузии. Я бы добавила к сказанному вами чувство восхищения и любви к Грузии и грузинской культуре. Это чувство сохранилось.

- К сожалению, в течение 20 лет любовь к Грузии никак не отразилась в политике российского руководства…

- В 90-х годах российская политическая элита слабо интересовались не только Грузией, но также тем, что происходило за пределами Садового кольца в Москве. Достаточно упомянуть, что Ельцин предложил субъектам Российской федерации столько суверенитета, сколько они могли взять. Но на уровне общества благорасположенность к Грузии существовала всегда. Безусловно, сохранился живой интерес к грузинской культуре, что ощущается даже на бытовом уровне.

- Почему, по-вашему, российскому правительству не удается конвертировать в политику доброе расположение и любовь российской общественности к Грузии?

- Как уже отмечалось выше, основными характеризующими российской политической элиты являются индивидуализм и прагматизм. По-моему, если нынешней политической элите чего-то не хватает, то это концептуализма и долгосрочных установок. Хотя с этой точки зрения, по сравнению с 90-ми годами, происшедшие в 2000-е годы изменения очевидны и позитивны - долгосрочные установки стали более осязаемыми. Взаимоотношения – это улица с двусторонним движением. Когда мы говорим об ошибках российской политической элиты, не стоит забывать, что грузинская политическая элита также не считала приоритетом взаимоотношения с Россией. Я бы не стала возлагать ответственность за осложненные отношения между Москвой и Тбилиси на российскую сторону или на кого-либо из руководителей персонально. В нынешнем состоянии российско-грузинских отношений есть вклад каждой из сторон, хотя этот вклад, на мой взгляд, различен.

Я сказала бы так - для достижения взаимопонимания Москве и Тбилиси не хватило внимания друг к другу, терпения и стратегического мышления. Мне кажется, что российская сторона сделала выводы из этого и пытается исправить положение.

- Перед тем, как связаться с Вами, я читал новости и узнал, что в Сухуми приехала правительственная делегация России и, практически, рассматривает вопросы интеграции Абхазии в правовое и экономическое пространство России. Это и есть прагматизм российской политэлиты?

- Хотя бы, а почему бы и нет? Ведь Тбилиси ориентируется преимущественно на силовые технологии урегулирования отношений с Сухуми. Строительство государства - всегда сложнейший и тонкий процесс. Когда жена уходит к другому, мужчина должен спросить себя – все ли он сделал для того, чтобы жена не ушла от него? Физическое насилие в сфере отношений – не лучший аргумент. Проблема не в том, к кому ушла жена, а в том, что предыдущая семья не смогла ее удержать.

- Если я правильно понял, в ближайшем будущем не предвидится сближение позиций российской и грузинской политэлит по вопросам Абхазии и т.н. Южной Осетии?

- Не являюсь рупором ни российской и, тем более, грузинской политэлиты, но очевидно, что в российско-грузинские отношения переживают один из наиболее сложных периодов. Палитра этих отношений не исчерпывается только сложнейшими проблемами Абхазии и Южной Осетии. В конце концов, в России живет много грузин, а в Грузии - определенное количество граждан русской национальности. Мы должны быть более терпеливы друг к другу. Для сближения позиций с обеих сторон необходимы значительные усилия.

Коба Бенделиани

«ИнтерпрессНьюс»