Леван Бодзашвили – Мы выбираем президента, у которого, по сути, не будет никаких серьезных рычагов
О полномочиях четвертого по счету президента Грузии «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с приглашенным профессором Правовой школы Фордхамского университета (Нью-Йорк), исследователем, экспертом международного права и отношений, директором Института исследования права ЕС Леваном Бодзашвили.
- Совсем скоро Грузия выберет четвертого президента. О правах и обязанностях президента написано и сказано много, но в предвыборный период президентские кандидаты делают такие заявления и обещания, которые явно не входят в функции нового президента. Давид Бакрадзе заявляет, что в случае победы «он вместе с народом будет контролировать правительство», в то время как, согласно новой конституции, контроль правительства является прерогативой парламента, а не президента. Нино Бурджанадзе обещает избирателям «восстановление справедливости», «налаживание отношений с Россией», в то время как президент имеет достаточно скромные полномочия в вопросах «восстановления справедливости» и международных отношений. Георгий Маргвелашвили заявляет, что в случае его победы «закончится сосуществование» и «будут уволены криминалы-губернаторы». И тут очевидно, что его обещания выходят за рамки президентских полномочий. Мы будем вам обязаны, если вы объясните нам функции и обязанности четвертого по счету президента...
- В той форме, в какой вступают в силу полномочия президента, новоизбранный президент будет практически бесправным, но с большой легитимацией, как избранный прямым и всеобщим путем.
У президента остается две главных функции – высшее представительство во внешних связях и главнокомандование. Впрочем, без согласия правительства президент не сможет пользоваться этими полномочиями. Он не сможет назначать послов, членов Генштаба, командиров, если правительство не поддержит эти кандидатуры. Полномочия президента не будут распространяться и на назначение государственных поверенных, т.н. губернаторов.
Соответственно, когда мы оцениваем предвыборные обещания и главные лозунги президентских кандидатов, в первую очередь нужно учесть, насколько эти лозунги и обещания соответствуют полномочиям будущего президента и насколько выполнимыми они являются.
Ни завершение т.н. сосуществования, ни «контроль правительства» и ни «восстановление справедливости» не возможно в этих условиях по той простой причине, что по конституции президент не имеет таких полномочий.
Впрочем, я считаю, что первый лозунг Георгия Маргвелашвили чисто политический, и сам факт, что кандидат «Грузинской мечты» становится президентом, подразумевает этот процесс. А в том случае, если президент не будет пользоваться поддержкой парламентского большинства, он будет абсолютно не способен совершать важные действия без правительства.
Таким образом, эти парламентские выборы имеют только политическое значение. Соответственно, институт президента потерял свое назначение и стал практически ненужным, если эта модель правления сохранится в той форме, какую она примет после инаугурации.
Эта модель в такой форме будет работать лишь в том случае, если президент будет представлять парламентское большинство, а если в один день окажется, что симпатии президента склонились в сторону меньшинства, мы получим ситуацию с двойным сосуществованием и как результат – политическую торговлю со всех сторон, особенно в процессе конституционных изменений
- Получается, что новый президент будет «свадебным генералом»? Непонятно, если по новой конституции избранный прямым путем президент будет иметь довольно ограниченные права, вообще для чего его избирать всей страной?
- Это легитимный вопрос. Когда права президента максимально ограничены и носят лишь церемониальный характер, избирать его на всеобщих выборах нецелесообразно, как это происходит в республиках с парламентской моделью правления, например в Германии, где президента выбирает парламент. Это советовала нам Венецианская комиссия, немецкие и американские эксперты, почти все, кто был включен в разработку конституции.
- При работе над новой конституцией какие еще рекомендации Венецианской комиссии не учла грузинская сторона и почему?
- Не были учтены именно те вопросы, о которых я уже говорил. Особенно то, чтобы не ограничивались права президента в плане внешнего представительства. Такой президент фактически терял назначение и смысл существования.
Не были учтены, так как, на мой взгляд, «Национальному движению» не был выгоден президент с важной компетенцией с учетом того, что премьер должен был быть первым лицом государства, президент не должен был иметь право на независимые действия в любой сфере. В результате мы получили эту модель, надеюсь, что недавно созданная конституционная комиссия исправит эти недочеты.
- Ваши пояснения дают основание утверждать, что если бы Иванишвили не появился в политике и парламентские выборы 2012 года прошли бы по сценарию «Нацдвижения», сейчас в парламенте у «националов» не было бы конституционного большинства, но роль оппозиции исполняли бы выбранные по вкусу президента Саакашвили оппозиционные партии, а в должности премьера, т.е. первого лица страны предстал бы сам Саакашвили?
- Профессор Гарварда Лоренс Лесиг, который принимал участие в разработке конституции в 2009-2010 годах прямо заявил нескольким лидера «Нацдвижения», что, по его мнению, грузинский народ не допустил бы в Грузии повторения российской модели, когда Путин временно стал премьером, а затем опять президентом. То, что права президента максимально урезаны и что сегодня Саакашвили опять избрали председателем «Национального движения», указывает именно на логичность такого рассуждения.
Практически, получилось, что сохранение поста президента служило маскировке максимального расширения полномочий премьер-министра. Соответственно, сегодня мы имеем ситуацию, когда мы выбираем президента, у которого, по сути, не будет никаких серьезных рычагов ни для «контроля правительства», ни для «восстановления справедливости».
- Кандидат в президенты от коалиции «Грузинская мечта» Георгий Маргвелашвили часто утверждает, что после 27 октября в стране «сформируется новая политическая реальность». На ваш взгляд, в чем может быть суть «новой политической реальности»?
- После выборов 1 октября 2012 года мы имеем ситуацию, когда президент, который в то же время возглавляет партию, находится в оппозиции. До инаугурации президент пользуется всеми, почти огромными полномочиями, абсолютное большинство которых впоследствии использоваться не будет.
То есть, ситуация такова, что президент не имеет легитимации, всеобщей поддержки, но имеет широкие права, а после выборов будет ситуация, когда у президента будет поддержка, но он будет бесправным. После инаугурации у нас будет новый премьер-министр. Это будет две новых реальности «технического» характера. А третье и, на мой взгляд, самое важное и реальное изменение произойдет после выборов в местное самоуправление и когда новая конституционная комиссия сможет создать обновленную и сбалансированную модель, которая не будет подстроена под личности и баланс политических сил.
Наверное, Георгий Маргвелашвили имел в виду окончание президентского срока Саакашвили, что, естественно, является новой реальностью, но если учесть и то, что из политики уходит Бидзина Иванишвили, окажется, что у нас будет еще одна новая реальность, когда нынешние реальные лидеры больше не будут у власти и политический процесс потребует появления нового лидера или лидеров. Пост президента – лучшая возможность для этого, но ресурсы и компетенция этого ресурса вызывают много вопросов.
- После того как из-за позиции России стало возможно избежать широкомасштабной войны не только в Сирии, но и на всем Ближнем Востоке и президент Асад сохранил свою должность, Россия упрочила свои позиции на международной арене...
- Сегодняшний мир стоит перед новой реальностью. Все соглашаются, что эта реальность наступает быстрее, чем ожидается. Сейчас главный вопрос заключается в том, будет эта реальность, новый геополитический баланс биполярным (Америка, Европа и Россия-Китай) или многополярным. Это выражается в укреплении позиций Китая и России.
Стало очевидным, что от т.н. политики перезагрузки больше выиграла Россия, чем Америка. Россия по-прежнему осталась жестким игроком, а Америка потеряла жесткость, которая была своеобразной гарантией ее успеха. Это необратимый процесс, из которого нужно исходить, когда мы говорим о завтрашних внешнеполитических векторах.
Факт, что для нас сближение с ЕС в тех рамках, в каких это сегодня возможно, не имеет альтернативы. Соглашение об ассоциации, которое в то же время содержит в себе соглашение о глубокой и всеобъемлющей торговле, через несколько лет даст нам возможность почти 4-хпроцентного роста ВВП, укрепления на европейском рынке, дохода в более чем 290 миллионов евро и т.д. А остальное будет зависеть от нас.
Таким образом, Вильнюсский саммит важен, но факт, что Европа поняла, что Грузия устала находится в режиме постоянных обещаний и если не форсировать эти вопросы, которых мы ждем годами, то симпатия к европейским идеям среди населения может исчезнуть. Как это повлияет на политические векторы страны, все прекрасно понимают. Таким образом, если на Вильнюсском саммите будет парафировано это соглашение, то предположительно через 1-2 года мы должны ждать подписания и ратификации этого соглашения, что является достаточно долгим процессом и требует согласия всех 27 стран-членов ЕС.
Интересно также то, изменится ли отношение России к Грузии после президентских выборов. Я думаю, что это обязательно повлияет, и это влияние будет позитивным, а не негативным.
Одно дело, когда критикуют Россию, а другое – что происходит в кулуарах, часто ли эта критика является сохранением лица на фоне реальной беспомощности Европы перед Россией? Если взять позицию НАТО в отношении той же колючей проволоки, почему они с опозданием фиксируют свою позицию относительно действий одного своего партнера (Россия также является партнером НАТО) против другого своего партнера (нас)? Неужели не лучше предпринять превентивные меры тогда, когда началось протягивание колючей проволоки? Стоит ли предположить, что такая запоздалая позиция пускает события на самотек? Стоит ли считать, что наши внешнеполитические службы не сработали и поэтому реакция НАТО оказалась запоздалой?
Если обратить внимание, можно увидеть, что превентивных заявлений со стороны НАТО и ЕС очень мало, а заявлений, сделанных постфактум, намного больше.
Беседовал
Коба Бенделиани
