Сосо Цинцадзе – От шанса отказываются только идиоты
О заявлениях президента России Владимира Путина и грузинских ответах на них, а также об актуальных вопросах грузино-российских отношений «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с политологом и экспертом по международным вопросам Сосо Цинцадзе.
- Заявление президента России Путина на тему Грузии вызвало разные мнения. Насколько серьезно вы восприняли и как оцениваете это заявление, в котором, вместе с приятными слуху фразами, также были следующие слова – «Я очень хочу, чтобы трагедии прошлых лет как можно быстрее остались в прошлом... Я хорошо понимаю, что это непростой процесс, но Россия настроена развивать наши отношения в позитивном ключе»...
- Заявление Путина ни в коем случае не стоит воспринимать как гарантию чего-то. Это заявление – шанс наладить грузино-российские отношения, а от шанса отказываются только идиоты. В дипломатии не принято отвергать все еще с порога.
Мы должны начать изучение возможности такой встречи. Было бы несерьезным, если бы премьер-министр или президент начали собирать чемоданы для встречи с Путиным. Факт, что мы не должны упускать шанс и к такой встрече нужно подготовиться серьезно. Лично я в обозримом будущем не вижу другого шанса перспективы вывода российских войск из Абхазии и Южной Осетии без налаживания отношений с Россией.
- Большинство наблюдателей посчитали ответ президента Маргвелашвили на заявление Путина адекватным и обдуманным. Президент Грузии заявил, что грузинская сторона пройдет очень серьезные консультации, на которых мы сформируем свою позицию. Кроме того, он высказал мнение – «Если есть серьезная готовность для обсуждения проблемных тем, мы подумаем о такой встрече». Как вы оцениваете ответ Георгия Маргвелашвили на заявление президента Путина? По мнению некоторых наблюдателей, президент Грузии намекнул Москве, что Тбилиси не одинок и не собирается вести диалог с Кремлем один на один...
- Вообще я не считаю Маргвелашвили фигурой, которая принимает какие-либо решения, поэтому не стоит тратить время на его заявления. Для меня важнее заявление премьер-министра Ираклия Гарибашвили о готовности к встрече с президентом Путиным. Маргвелашвили пусть ходит на открытие французских домов и детских садов.
- Вы исключаете участие Маргвелашвили в этом процессе?
- Если мы хотим добиться какого-либо серьезного решения на встрече с президентом России, я не представляю участие Маргвелашвили в этом процессе. В этом деле он может выполнять лишь функцию курьера, что немного стыдно для ранга президента.
- Премьер Гарибашвили заявил, что для такой встречи нужна серьезная подготовка. Так как и глава МИД Майя Панджикидзе не исключила обсуждение встречи руководителей двух стран на встрече Карасина и Абашидзе, какие работы должен провести дипломатический корпус для того, чтобы встреча между Путиным и представителями грузинских властей оказалась результативной?
- Абсолютно правильное заявление. Что касается необходимых мер. Это зависит от профессионализма наших дипломатов. Эта встречу должны сделать успешной наши правильные дипломатические шаги.
Повестка дня переговоров Карасина и Абашидзе была очень узкой и касалась экономических, гуманитарных, а не политических вопросов. Так как министр Панджикидзе не исключила обсуждение этого вопроса на встрече Карасина и Абашидзе, наверное, многое изменилось.
Когда была создана должность спецпредставителя премьера, заявления министра Панджикидзе указывали на то, что Зураб Абашидзе не будет «лезть в ее огород». Как видно, отношение к должности спецпредставителя премьера изменилось. Сейчас мы можем надеяться на то, что Зураб Абашидзе будет иметь не только возможность, но и полномочия на обсуждение этой темы со своим российским коллегой.
- Часть экспертов считает, что сегодня ни официальная Москва, ни официальный Тбилиси не готовы рассматривать самый проблематичный вопрос – судьбу Абхазии и Южной Осетии. Как известно, Москва призывает Тбилиси признать сформировавшуюся после 2008 года реальность, что абсолютно неприемлемо для грузинской стороны...
- Разумеется, для достижения прорыва в грузино-российских отношениях почва пока не готова. Как говорится, дорогу осилит идущий.
Без первого шага и начала диалога ничего не добиться. Поэтому говорят – «Сначала было слово». В нашем случае это означает начало диалога с российской стороной.
- Часть грузинских экспертов считает, что как бы не развивались процессы, представитель грузинских властей не должен отправляться в Кремль к Путину. Как вы относитесь к этому вопросу? И еще, так как Москва давно мечтает начать диалог с Тбилиси без Америки и Европы, что должна предпринять грузинская сторона для того, чтобы не оставаться один на один с Кремлем? Чем завершался такой грузино-российский диалог, можно посмотреть на примере процессов в Абхазии и Цхинвальском регионе...
- Если кому-то приходят в голову такие мысли и это говорится публично, то это уже не эксперт. Что касается второй части вопроса. Фирменным знаком российской дипломатии является выведение партнера один на один, а затем с помощью давления, угроз, кнута и пряника принуждение оппонента к принятию такого решения, которое нужно Кремлю. Это аксиома.
С другой стороны факт, что Россия ни в коем случае не вынесет наличие посредника с Грузией. На роль посредника Россия согласилась лишь в вопросах Сирии и Ирана.
Даже если Грузия останется один на один с Россией, это не гарантирует Путину, что мы согласимся на выгодные для него условия.
Путин должен убедиться, что Грузия действует лишь с учетом своих государственно-национальных интересов и с твердой волей может вести переговоры о любом соглашении.
Кроме того, мы ведь знаем, что какие бы двусторонние переговоры не проходили между Москвой и Тбилиси, в той же комнате невидимо будут присутствовать и американцы с европейцами. Это уже ресурс грузинской дипломатии. Мы должны осознать, что мы не маленькие дети, которые не могут пойти в школу без учителя.
- Часть экспертов и представителей общества считают, что грузинской стороне будет трудно ответить Кремлю в том случае, если Москва взамен на вступление Грузии в Евразийский союз предложит Тбилиси возвращение оккупированных территорий. Вообще, насколько обоснована такая постановка вопроса?
- Вообще, что представляет собой Евразийский союз, никто толком не знает. Есть лишь одна статья Путина на эту тему и одна конституция Назарбаева, которую Путин даже читать не хочет. Как можно серьезно обсуждать то, чего не существует?
Намного реальнее вступление в уже существующий евразийский Таможенный союз. Но я уверен, что Путин нам этого не скажет.
Исключено, чтобы Путин сказал, что так быстро выведет военные базы из Абхазии и Южной Осетии.
Вообще, Путин хочет ввести нас и в Евразийский союз, в Таможенный союз, и в то же время оставить армию в Абхазии и Южной Осетии. Это стартовые данные, с которых он попытается начать с нами переговоры. Поэтому этот процесс будет очень долгим, сложным, и что самое главное, для успеха будет необходима очень строгая конфиденциальность.
- Не могли бы вы привести примеры успешно завершившихся конфиденциальных переговоров между странами?
- Парижские переговоры 1973 года между Киссинджером и Ле Дык Тхо. Никто не знал, что готовится завершение Вьетнамской войны. В конце 60-х и начале 70-х лучшим примером конфиденциальных переговоров был визит Киссинджера в Китай, за чем последовало известного Шанхайского коммюнике. В рамках этого визита он встретился с Мао Цзэдуном, Чжоу Эньлаем, после чего Америка начала восстановление отношений с Китаем. Тогда Вашингтон установил отношения с Пекином без Москвы и поставил точку перспективе сотрудничества СССР и Китая против Америки в военной сфере.
В конце 90-х годов в Осло прошли переговоры между Израилем и Палестиной. Переговоры 6 месяцев шли так, что никто ни о чем не знал. Израиль получил то, что начал прямой диалог. Между сторонами реально началось примирение, но смерть Арафата и приход «Хамаса» к власти в Палестине приостановили этот процесс.
Если протокол каждого дня переговоров станет темой обсуждения парламента, тогда эти переговоры обречены с самого же начала. К конфиденциальным переговорам не должна иметь доступ ни пресса, ни т.н. эксперты.
- Начало таких переговоров с Россией трудно представить. Бидзина Иванишвили часто заявляет – «Мы докажем оппонентам, что можно стать членом ЕС и в то же время иметь хорошие отношения с Россией». Украинские события не дают оснований для такого утверждения. На ваш взгляд, что позволяет экс-премьеру Иванишвили делать такие оптимистичные заявления?
- Я не знаю. Мне это неизвестно. Теоретически в политике ничего исключать нельзя, но сегодня нет прецедента того, чтобы Россия имела дружественные отношения не то что с бывшей советской республикой, но и с восточноевропейской страной, которая вступила в ЕС и НАТО. Украинские события хорошо демонстрируют это.
Доктрины составляют теоретики, а реализуют их высококвалифицированные дипломаты. У нас нет ни одних, ни других. Нельзя считать успешным внешнеполитический курс, с которым не знакома большая часть общества и в разработке которого не участвовало это общество.
Беседовал
Коба Бенделиани
