Если Грузия, Абхазия и Южная Осетия снова захотят быть вместе, неважно в какой форме, Россия не будет вмешиваться в этот процесс

На следующей неделе в Тбилиси приедет группа российских экспертов и ученых, которые обсудят с грузинскими коллегами перспективы грузино-российских отношений. «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с одним из членов этой группы, директором Института востоковедения РАН, членом Научного совета Российского совета по международным делам Виталием Наумкиным.

- На следующей неделе в Тбилиси приедет группа российских экспертов и ученых, которые обсудят с грузинскими коллегами перспективы грузино-российских отношений. С учетом того, что в последние 20 лет грузино-российские отношения были довольно сложными и стали сложнее после августа 2008 года, на ваш взгляд, какой может быть повестка дня грузино-российских отношений?

- На мой взгляд, эта повестка дня может быть составлена с учетом тех реальных подвижен, которые уже произошли в этих отношениях. Я имею в виду ввоз грузинской продукции на российский рынок, восстановление транспортного сообщения, упрощение выдачи виз и, что самое главное, значительное улучшение климата отношений, которое невозможно было представить даже год назад.

Думаю, что начался определенный процесс. Бесспорно, этот процесс не может решить главные и ключевые вопросы, которые есть между двумя странами – проблемы Абхазии и Южной Осетии.

Думаю, не нужно ограничиваться только этими вопросами и закрывать глаза на то, что стороны имеют разные взгляды по этому поводу. Понятно, что Грузия не смирится с утратой территорий и не может признать их независимость, но должно быть понятно и то, что Россия не планировала признавать их, но после августовских событий признала независимость этих двух территорий; сейчас уже не сможет отступить. Несмотря на это, можно обсуждать возможности решения этих проблем.

На мой взгляд, в первую очередь, можно обсуждать то, в какой ситуации российское общественное мнение может принять такую позицию – если когда-нибудь все республики Южного Кавказа настолько сблизятся и настолько не будут бояться друг друга и забудут о тех проблемах, которые между ними есть, то какая-то идея либо создания конфедеративного устройства, либо восстановления отчасти того, что было, будет выглядеть приемлемой для российского общественного мнения. Я сейчас говорю об общественном мнении, которое могли бы обсуждать эксперты.

Если завтра Грузия, Абхазия и Южная Осетия захотят вновь быть вместе неважно в какой форме, в этот процесс Россия вмешиваться не будет. Если к ним присоединятся Армения и Азербайджан, и решат проблему Нагорного Карабаха, Россия будет приветствовать это.

- Вы говорите о конфедеративном устройстве Грузии или всего Южного Кавказа?

- Неважно, будет это Федерация Южного Кавказа или грузинское государство в новой форме. Это должна определять не Россия, а те народы, которые проживают на этой территории. Привлекательность Грузии для Южной Осетии и Абхазии была утрачена. Почему нельзя предположить, что эта ситуация может коренным образом измениться. Некоторые западные страны устанавливают экономические отношения с Абхазией и сотрудничают с ней. Ситуация меняется, сама Грузия склоняется к тому, чтобы заново строить отношения с Абхазией и Южной Осетией и таким путем восстановить суверенитет на этих территориях.

Есть определенные формулы. На примерах таких конфликтов мы знаем – если есть добрая воля, чтобы отношения между Грузией и Россией развивались конструктивно, думаю, на экспертном уровне их можно обсудить. Мы ведь не политики, а эксперты – почему нельзя говорить о возможностях такого отложенного решения, если ситуация такова, что дипломатическим путем проблемы решить невозможно. Стороны стоят на непримиримых позициях, я имею в виду Абхазию и Южную Осетию с одной стороны, и Грузию – с другой. Даже в такой ситуации необходимо обсуждать отложенные вопросы. Они не должны мешать развитию нормальных грузино-российских отношений. У нас есть экономические интересы, есть конфессиональная и цивилизационная близость. У нас есть общие угрозы, опасность экстремизма, который исходит с юга. На южном направлении есть опасность волны экстремизма, во время которой в опасности может оказаться православное население. Такая опасность еще больше увеличится после ухода американцев из Афганистана. Почему бы нам не подумать о том, как вместе противостоять этим угрозам.

Так что, есть поле для обсуждения таких вопросов и не нужно думать о том, что эксперты могут заменить политиков.

- Мы еще вернемся к теме Абхазии и Южной Осетии. Новые грузинские власти не раз заявляли, что страна сделала европейский выбор. В ходе визита в Вашингтон премьер-министр Грузии Ираклий Гарибашвили заявил, что «Грузия не будет пересматривать свой европейский выбор». После украинских событий, после того, как Россия вынудила Украину отказаться от подписания соглашения с ЕС, что вызвало трагедию в Киеве, для Грузии самый важный вопрос звучит так - какую политику будет проводить Кремль в отношении Грузии?

-

Начну с того, что я не говорю от лица Кремля и не выступаю в роли предсказателя. Я аналитик и политолог, поэтому я могу сказать, что категорически не согласен с тем, как вы оцениваете события в Украине. Я считаю, что Россия абсолютно ничего не сделала для того, чтобы ограничивать в чем-то Украину.

Сегодня я говорил на эту тему с американскими коллегами. Если сопоставить то, как поступали Россия и Запад в Украине, то мы получим две противоположные картины.

Россия не вмешивалась в события в Киеве. В Украине не было наших агитаторов, спокойно вела себя наша пресса, никто не делал враждебных заявлений против украинской оппозиции. Более того, Тимошенко пострадала потому, что в свое время заключила с Россией договор о поставках газа. Парадоксально, но это факт. Поэтому я не согласен с вами в том, что Россия участвовала в украинских событиях. Нашего посла в Украине Зурабова вообще было не видно и не слышно.

Единственное, что было, так это обещания помочь Украине. Но это делал и Запад. Сегодня Запад говорит нам – давайте вместе поможем Украине. Наверно так и будет, когда после выборов 25 мая у Украины будет легитимный президент.

Кроме того, единственное, что сделала Россия, это временное закрытие границы с Украиной. Да, Россия сказала – если Украина подпишет соглашение с ЕС, Россия защитит свой рынок и изменит таможенные правила на границе с Украиной. В противном случае в Россию через Украину поступил бы европейский товар и российский бюджет лишился бы больших доходов от пошлины.

- Что касается второй части моего вопроса?

- Думаю, украинские события никак не отразятся на отношении к Грузии. Я имею в виду то, что хочет сделать Грузия. Она сегодня не стоит перед таким выбором, перед каким стояла Украина – Таможенный союз или углубление отношений с ЕС. Насколько я понимаю, позиция Грузии относительно европейского вектора однозначна. Делайте на здоровье. Кто вам будет мешать?

Единственное, что не нравится России, это идея вступления Грузии в НАТО. В этом нет ничего удивительного, так как Россия не хочет, чтобы у ее границ появились базы НАТО. Естественно, такая перспектива Россию не радует.

- На ваш взгляд, как отразятся украинские процессы на внешнюю политику России на постсоветском пространстве?

- Пока трудно сказать. Сейчас выдерживается пауза. Все наблюдают за тем, чем завершатся события в Украине. Думаю, будет укрепляться Таможенный союз и Евразийский союз России, Белоруссии и Казахстана. Пока без Украины, так как мы не знаем, кто придет к власти в Киеве после выборов.

У нас есть одна серьезная проблема, которая возникла в результате украинских событий. Она носит не политический, а экономический характер. Российское промышленность, в том числе и военная, зависит от изготовленных на украинских предприятиях комплектующих деталей, двигателей и другой продукции. Можно предположить, что если Украина начнет быстрыми темпами сближаться с ЕС, мы будем вынуждены принять протекционистские меры, и начнем создавать в России те предприятия, которые сейчас есть в Украине. В таком случае украинские предприятия закроются. Это нормальный и естественный процесс.

- То есть вы считаете, что несмотря на драматические события в Киеве идея создания Евразийского союза по-прежнему актуальна в повестке дня Кремля?

- Да, именно так я считаю. Создание Евразийского союза продолжится с Украиной или без нее.

- По мнению русского писателя грузинского происхождения Бориса Акунина, «президент Путин очень напуган украинскими событиями, а страх – очень плохой советчик». Насколько велика вероятность военного противостояния России и Украины из-за Крыма?

- Вероятность нулевая. Россия жестко придерживается тех соглашений, которые были достигнуты между бывшими советскими республиками в вопросах признания их границ.

Обратите внимание на то, что до августа 2008 года Южная Осетия требовала от Москвы принять этот регион в состав России и объединить с Северной Осетией, но Россия категорически исключала такой сценарий развития событий, потому что Москва признавала те границы, которые существовали между Россией и Грузией.

Крым сегодня нас беспокоит потому, что там нарушаются права русского населения. Для решения этого вопроса обсуждаются политические параметры для оказания помощи нашим соотечественникам и единоверному русскому населению. И это нормально. Если эти люди захотят переехать в Россию, им будет оказана материальная помощь. Акунин – отличный писатель. Я очень люблю его, мы учились с ним в одном ВУЗе. Возможно, он немножко недоспал или чувствовал себя плохо, когда сделал такое заявление.

- В первых числах марта в Праге состоится шестая встреча Карасина и Абашидзе. Не раз было сказано, что на этой встрече представители сторон обсудят возможность встречи президентов России и Грузии. Представители грузинских властей заявили, что если такая встреча действительно состоится, грузинская сторона поставит на ней перед Путиным самые сложные вопросы – Абхазии и Южной Осетии. На ваш взгляд, насколько готова сегодня российская сторона обсуждать с грузинской стороной вопросы Абхазии и Южной Осетии?

- О возможной встрече с грузинским коллегой президент России в Сочи заявил – «Почему бы и нет». Это означает, что он открыт для такой встречи. Думаю, такую встречу должны хорошо подготовить дипломаты. Но если какая-либо из сторон поставит до встречи предусловия, на мой взгляд, это будет неприемлемо. Так вопрос ставить нельзя.

Беседовал

Коба Бенделиани