Вахтанг Дзабирадзе – Если президент захочет создать политический центр, то у него есть все для этого
Об ожиданиях от приближающегося нового политического сезона, актуальных вопросах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с политологом и конституционалистом Вахтангом Дзабирадзе.
- Скоро начнется новый политический сезон. Факт, что он будет отличаться от политических сезонов 2012 и 2013 годов. Потерпевшим поражение на парламентских выборах 2012 года лидерам «Национального движения» и экс-президенту Михаилу Саакашвили предъявлены серьезные обвинения. В повестке дня стоит его объявление в международный розыск. После местных выборов «Грузинская мечта» полностью контролирует как центральные, так и местные органы власти. Как вы охарактеризуете ожидания от нового политического сезона во внутренней политике, в то время как перед властями и разными группами оппозиции стоят очень разные задачи?
- Новый политический сезон действительно открывается на фоне новой политической реальности. В 2012 году «Грузинская мечта» пришла к власти, была эйфория и большие ожидания, но были и реальные проблемы. Правда, исполнительную власть в основном контролировала «Грузинская мечта», но руководителем исполнительной власти по конституции был президент Михаил Саакашвили. Некоторое время было двоевластие, которое завершилось в прошлом году. Разумеется, нет ничего особенного в том, если в местной власти представлена оппозиция, в демократических странах это обычное дело. Но, исходя из грузинской действительности, такая ситуация для нас была необычной. Именно с этим грузинское общество связывало то, что после парламентских выборов не происходили перемены.
Сейчас сложилась ситуация, при которой «Грузинская мечта» полностью контролирует государственную вертикаль и имеет везде большинство. Это реальность, до которой было два года, критическое отношение населения и общества к «Грузинской мечте». Сначала все ждали восстановления справедливости, но этот процесс затянулся. Также было ожидание улучшения социально-экономического состояния, что также до конца не решилось, но есть некоторый прогресс. Несмотря на это, местные выборы подтвердили, что в обществе появилось недоверие к политическому спектру. Я имею в виду то, что какая-либо политическая сила не получила беспрецедентной поддержки, а в муниципальное собрание попали независимые депутаты. Следовательно, перед «Грузинской мечтой» стоит крайне важная проблема. Власти говорят, что два года ушло на реформы, но следует отметить, что не было реформ в институциональном устройстве страны. Мы имеем то, что оставило «Нацдвижение». Что касается экономики и социальной сферы, тут произошли небольшие перемены, но экономика не развивается в таком темпе и с такими показателями, как мы бы этого хотели. Такова реальность и исходя из нее отношение общества к «Грузинской мечте» будет намного критичнее и требовательнее. Что касается других политических сил, началось уголовное преследование в отношении бывшего президента и других представителей властей. Эта тема по-прежнему актуальна в обществе, но уже не стоит так остро, как два года назад. Сейчас общество беспокоят другие проблемы. Правда, улучшилась демократическая среда, но не улучшения не были институционализированы. Они все равно зависят от доброй воли властей, а не институтов. Это подтверждается и отношениями между премьером и президентом.
- Главной новостью текущей недели стала инициатива президента Георгия Маргвелашвили, которая связана с советом безопасности. Президент предложил расширить совет безопасности для достижения политического консенсуса по стратегическим решениям и создать площадку для подготовки к принятию важных решений. Конструктивная инициатива президента вызвала в правящей команде разногласия. Комментарии представителей премьера и президента по этому вопросу оставили впечатление, что дела в правящей команде обстоят не очень хорошо. Очевидно, что инициатива президента выглядит довольно симпатично. Маргвелашвили говорит, что по конституции имеет довольно серьезные права, но если понадобится, не хочет принимать решения единолично. Такого в грузинской политике кажется еще не было. На ваш взгляд, с чем мы имеем дело?
- Возможно, напряженность между премьером и президентом была и раньше, но после того как Иванишвили озвучил свое отношение к президенту, это не осталось «гласом вопиющего в пустыне», так как повлекло за собой изменение отношений между премьером и президентом. После этого начались постоянные дрязги. Это произошло потому, что в государстве не было институциональных перемен. Когда в 2010 году приняли конституцию, я отнесся к этому отрицательно. Мягко говоря, конституцию нужно привести в порядок. Разумеется, я имел в виду не только отношения между премьером и президентом, а вообще обустройство отношений между ветвями власти на институциональной основе.
Сегодня мы живем в той конституциональной реальности, которую создал Саакашвили с учетом того, что он не мог избираться на пост президента в третий раз, хотел стать премьер-министром и подогнал конституцию 2010 года под себя. Теперь эту конституцию под себя подстраивает Гарибашвили. Изменения, которые внесли «националы» в конституцию в 2004 году, предполагал внести и Шеварднадзе, но для себя. Произошел парадокс, эти изменения внес Саакашвили и подстроил под себя. История повторяется в том плане, что конституцией Саакашвили сейчас пользуется Гарибашвили.
Разумеется, власти должны работать в рамках конституции. Однако ни один аргумент, который мы выслушали от исполнительных властей относительно той же концепции безопасности или других вопросов, для меня не был понятным. Разговоры о том, что разные законы приводят законодательство в соответствие с конституцией, вызывают лишь ироническую улыбку. Совет безопасности сегодня действует при президенте. Возможно, будут внесены какие-то изменения, но нынешнему совету по конституции мешать работать нельзя. Я считаю правильной инициативу президента, которая предусматривает расширение совета и создание площадки для большей и эффективной коммуникации между ветвями власти. Темой для отдельного разговора является то, нужно ли менять конституцию. Исходя из сегодняшней реальности, инициатива Маргвелашвили абсолютно понятна и вполне приемлема.
- Нельзя ли предположить, что мы не имеем дело с привычным перетягиванием каната. Стране предстоит пройти важнейший период. Возможно, сокращение полномочий президента и дискредитация этого института рассчитаны на то, что если настанет критический момент, у президента не было никаких прав и механизмов для каких-либо действий. А президент это чувствует и предпринимает превентивные меры...
- Полномочия президента и так довольно ограничены. На самом деле у него нет никаких прав в исполнительной сфере. Но как бы его права не ограничивали, если он захочет стать политической фигурой, создать политический центр, то у него есть для этого все. Есть легитимация, доступ к СМИ, свои финансы. Если кто-то считает, что должен политически дискредитировать Маргвелашвили, ограничив его права, это у него не получится. Поэтому я говорю, что или власти задумали что-то другое, или они в чем-то не разбираются. Я был в числе тех, кто считал, что президент с такими правами должен избираться не прямым путем, а в парламенте. То, что происходит в стране, напоминает нам, что нужно фундаментально пересмотреть конституцию и государственное устройство. Ходы, которые совершает исполнительная власть против президента, проигрышны для нее самой. В обществе падает рейтинг»Грузинской мечты», возможно, кто-то чувствует опасность и пытается создать отрицательный политический фон другой фигуре. Но это не получится.
- Насколько велика вероятность того, что осенью президент Маргвелашвили создаст новый политический центр? Между прочим, такую возможность подтвердили многие разбирающиеся в политике люди...
- Честно говоря, у меня нет никакой связи с командой президента. Я знаю о них лишь то, что сообщается в СМИ. Однако я не думаю, что осень является подходящим периодом для того, чтобы Маргвелашвили создал в стране новый политический центр. Если кто-то об этом думает, более вероятно, что это произойдет весной будущего года, а не этой осенью.
«Грузинская мечта» переживает очень сложный период. Впереди ее ждут гораздо более сложные два года, чем прошедшие два года. В такой стране как Грузия критическое отношение к властям само по себе возрастет.
Кроме того, есть еще один важный нюанс. Я не знаю, кто является главной политической оппозицией, а кто – второстепенной, но судя по общественному настрою и моим наблюдениям за оппозиционным спектром, ниша оппозиции пустует и требует заполнения. Кто заполнит это пространство? Политический процесс, который сейчас идет, позволяет сказать, что появление на арене новой политической силы больше ожидается весной, чем осенью. Сейчас это было бы преждевременным и поспешным.
- События в Украине и участие в них России значительно изменило повестку дня международной политики. Оппозиция обвиняет власти в пассивности в отношении Украины. Власти объясняют это необходимостью проведения осторожной политики с Россией. Параллельно настало время, когда для реализации своего внешнеполитического курса Грузия должна сделать большие и важные шаги именно осенью 2014 года. На ваш взгляд, с точки зрения внешней политики, какие ожидания можно связывать с новым политическим сезоном?
- На фоне событий в Украине создалась такая ситуация, когда наши внешнеполитические инициативы не принесут никаких результатов. Наша сегодняшняя ситуация больше похожа на режим ожидания, чем на активные действия. Если я в чем-то согласен с сегодняшними властями, то это как раз внешнеполитический вектор и отношения с Россией.
Когда на арену выходят гиганты, на мой взгляд, необязательно выполнять роль бегущего перед матерью жеребца. В этом плане власти поступают правильно. Естественно, наши отношения с Россией прямо зависят от того, как будут развиваться события в Украине. Но то, как будут развиваться события, зависит от отношений России и Запада, а не России и Украины. Где пройдет новый баланс равновесия в Европе между Западом и Россией? Как бы Грузия и Украине не хотели, это будут решать не они. Не решит это и четверка – Франция, Германия, Украина и Россия. Сергей Лавров не зря сказал, что будет лучше, если в этом процессе примет участие Америка. В такой ситуации необходимо проявить осторожность.
Естественно, мы должны предпринять меры с точки зрения интеграции с Европой. Я имею в виду имплементацию соглашения об ассоциации. Это будет довольно сложный процесс. В этом плане лучше без резких шагов интегрироваться с Евросоюзом. Сегодня задачей и вызовом Грузии на внешнеполитической арене является именно это. В свое время мы позволили Западу поставить под вопрос, вторглась ли в августе 2008 года Россия в Грузии и кто начал войну. Мы не должны давать им такой повод. У Запада не должно возникать к нам таких вопросов.
Беседовал
Коба Бенделиани
