Леван Бодзашвили - Запад идет на уступки для сохранения мира, но мир не устанавливается, напротив, возрастает угроза широкомасштабной войны
Об актуальных темах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с экспертом по вопросам ЕС, бывшим заместителем министра иностранных дел Грузии Леваном Бодзашвили.
- В Минске завершилась встреча «Нормандской четверки», в которой приняли участие лидеры Франции, Германии, Украины и России. Этой встрече предшествовала попытка Берлина и Парижа «сохранить лицо» Путина в украинской кампании, если бы тот вывел российские подразделения из Донбасса и позволил установить на границе России и Украины представителей ОБСЕ. После встречи представители России опять говорят о прекращении антитеррористической операции; они предложили Киеву и Донбассу такой формат отношений, который неприемлем для Киева. Какое впечатление произвели на вас сделанные после встречи комментарии? Получил ли Кремль от Запада т.н. «дорожную карту»?
- Мы видели много «дорожных карт», но как будут развиваться события в реальности, сказать сложно. Минский процесс продолжается уже несколько месяцев, но ни Путин не получил гарантий нерасширения НАТО на восток, ни Запад не нашел реальный невоенный механизм, с помощью которого можно остановить Путина, если не считать санкции, которые не меньше вредят самой Европе и вступление нового этапа которых было отложено до завершения Минских переговоров. Кроме временного прекращения огня, перспективы особенного перелома в российской агрессии я не вижу.
- Бывший советник президента Путина Андрей Илларионов расценил переговоры-консультации на украинскую тему, прошедшие сначала в Москве, а затем в Мюнхене, как «Мюнхен-1938». Вы тоже так считаете? И еще, почему в отношении России разные подходы демонстрируют Вашингтон, Париж и Берлин?
- Процесс действительно похож. Факт, что Запад идет на уступки для сохранения мира, но мир не устанавливается, напротив, возрастает угроза широкомасштабной войны. Эти уступки, как видно, сильнее всего провоцируют политику Путина. Самой большой ошибкой Запада было то, что несмотря на войну августа 2008 года, они не ожидали от России подобных действий в Крыму и в Восточной Украине. Запад оказался не готов и сегодня не готов превентивно защищать Восточную Европу от реальной угрозы. Это подтверждают и недавние заявления Бзежинского. Разные подходы Вашингтона и европейских столиц обусловлены большой экономической зависимостью Европы от России. Плюс ко всему - угроза военной эскалации непосредственно у границ ЕС и внутриевропейская непоследовательность во внешней политике также играют свою роль.
Усиления пророссийских политиков во Франции и Греции, а также потенциальная угроза, исходящая от полной изоляции России, определяет «стесненность» Европы.
- Недавно глава МИД Германии Штайнмайер заявил - «Путин не успокаивается и все идет к третьей мировой войне». В том случае, если Америка поставит Украине оборонительное оружие, насколько вероятным будет начало широкомасштабных боевых действий? Можно считать, что тема введения экономических санкций против России закрыта? И еще, предположительно, как долго продлится война и как может закончиться?
- Поставки Украине оборонительного оружия означают широкомасштабную военную эскалацию, что содержит риски выхода войны за пределы Украины. Поэтому США пока воздерживаются от этого шага и считают, что дипломатические способы еще не исчерпаны.
- Николя Саркози признал проведенный в Крыму референдум и присоединение Крыма к России. Если вспомнить слова Каддафи, который незадолго до смерти заявил, что для предвыборной кампании деньги Саркози дал он, то совсем нельзя исключать, что Саркози на этот раз деньги получил от Путина. Получается, что 10 принципов международного права стоят так дешево и продаются так легко? Получается, что Россия и в будущем продолжит нарушать международные нормы и цивилизованный мир будет мириться с ее наглым поведением?
- Это заявление Саркози означает орбитальный поворот от Америки к России и имеет двойное назначение - для внутринациональных целей и для Европы - как объяснение того, что действия России нужно оправдать и у Европы нет другого выхода.
То, что международное право больше ничего не означает, видно и из параллели между Крымом и Косовом. К сожалению, это говорит один из лидеров цивилизованной Европы, к тому же лидер страны, глава МИД которой, Талейран, еще в 19-м веке на Венском конгрессе смог сохранить территориальную целостность Франции именно благодаря международному праву. История показала, что любая уступка за счет международного права обязательно заканчивается провоцированием войны и потерей территорий. Поэтому заявление Саркози может отражать реальность, но со стратегической и идеологической точки зрения оно ошибочно.
- Насколько вероятно, что в процесс боевых действий будет втянута и Грузия?
- На данном этапе такой вероятности почти нет. Но трудно сказать, как будут развиваться события в Украине в условиях широкомасштабных боевых действий. Поэтому власти должны быть готовы к любому развитию событий и эта готовность подразумевает в первую очередь и превентивную сдержанность.
- Учебный центр НАТО в Грузии будет построен в Вазиани. Россия опротестовала это решение и назвала случившееся «провокационным шагом». Очевидно, что Россия не может полноценно заняться Грузией из-за событий в Украине. Насколько велика вероятность того, что в рамках т.н. большой войны Россия нанесет удар именно по этому центру?
- Особенностью агрессивной политики России в отношении соседей является то, что они называют провокацией то, из-за чего хочет совершить какое-либо злодеяние в будущем. Но давайте посмотрим на этот вопрос с другой стороны. До июля 2014 года существовала хотя бы призрачная надежда, что на Уэльском саммите нам дадут План действий по членству. Все остальное, кроме членства, было неприемлемым. Но как только выяснилось, что существенный пакет, в рамках которого и будет построен этот центр, является максимумом, что мы можем получить, оказалось, что это хорошее решение. Возникает вопрос, не способствовал ли искусственный внутриполитический дискурс ведению неправильной внешней политики? Большей частью - это так.
Для совместимости и подготовки к членству в НАТО этот центр необходим, но, с другой стороны, факт, что на данном этапе позиция США и некоторых стран ЕС по поводу интеграции Грузии в НАТО остается неадекватной. Более того, Запад требует от нас чрезмерного «стратегического терпения», а действия России, сдержать которые Западу не по силам, превращают нашу страну в зону повышенного риска именно из-за таких половинчатых мер.
Сегодня НАТО превратилось в более политическую организацию, чем осталось военным блоком. Основная функция альянса - военное сдерживание и превенция - сегодня теряет актуальность на фоне Украины. Единственное, что в данной ситуации, кроме украинского кризиса, обусловливает «мягкую» агрессию со стороны России, это умеренный подход грузинских властей. Но и это не является абсолютной гарантией. Пока наше внимание приковано к Минску, Россия осуществляет структурное присоединение Цхинвальского региона с помощью т.н. договора (например, этот т.н. договор подразумевает даже присоединение судебной системы Цхинвали к российскому суду). В таких условиях предположения склоняются в более негативную сторону.
- В ходе визита в Венгрию премьер Гарибашвили заявил - «Мы активно готовимся к майскому саммиту «Восточного партнерства» в Риге. Наша задача - предстать на саммите с конкретными результатами и стать примером успеха как надежный партнер ЕС». На ваш взгляд, в каких вопросах Грузия должна доказать, что является «надежным партнером ЕС» и какие ожидания следует связывать с Рижским саммитом?
- Ожидания однозначны - это «зеленый свет» для начала безвизового режима с Евросоюзом. Этот саммит или признает прогресс Грузии в выполнении критериев, установленных в рамках второй фазы плана действий по визовой либерализации, или нет.
Насколько мне известно, правительство, МИД, министерства юстиции и ВД активно и координированно работают в этом направлении. Недавно состоялся визит миссии экспертов ЕС, на следующей неделе ожидается второй визит, ведется работа по разным компонентам и блокам и пока все идет хорошо. Но я вижу проблемы в нескольких других направлениях. Чтобы увидеть эти проблемы, нужно осознать, почему нам ставит эти критерии Евросоюз. В первую очередь это обеспечение прогнозируемости эмиграционной политики Грузии на законодательном, институциональном и инфраструктурном уровне.
Проще говоря, в случае безвизового режима Евросоюзу нужны гарантии, что Грузия не станет для идущих из третьих стран нелегальных миграционных потоков коридором в Евросоюз и эти потоки будут остановлены в Грузии. Говоря еще проще, мы должны выполнять роль эмиграционной буферной зоны. Насколько адекватным «подарком» за это является безвизовый режим, это отдельная тема.
Вторая проблема - внутриинституциональная. Флагманом и основным координатором этого процесса является МИД, что само по себе неплохо, но непонятно, какую роль играет министерство евроинтеграции, в то время как это ее непосредственная функция, но оно играет минимальную роль. Хотя с институциональной точки зрения должно быть наоборот. А если нет, то тогда существование и функционирование этого квази-министерства вообще вызывает вопросы.
Третья проблема касается отношений Грузии и ЕС и в основном исходит от нас. Подразумевается, что тема визовой либерализации настолько ожидается в обществе, что ради ее успеха мы волей-неволей должны закрывать глаза на другие не менее важные вопросы. Это всего лишь 90-дневное безвизовое туристическое посещение на протяжении года, которое будет подвергаться жесточайшему эмиграционному контролю со стороны Евросоюза и не станет способом нелегальной миграции из Грузии. Поэтому ожидания общественности во многом преувеличены. Следовательно, все вопросы, которые связаны с ожиданием положительного решения этой темы, должны принципиально защищаться нами.
На протяжении лет в Грузии внедрилась порочная практика - все требования страна должна выполнять без апелляции, что, в свою очередь, обуславливало косметическое выполнение требований. Существенные вопросы, которые напомнят о себе в следующие годы, не должны оставаться вне принципиальной защиты. Например, не было неотложной необходимости в том, чтобы так быстро и не поэтапно увеличивать акциз на пиво. В частности, по соглашению об ассоциации с ЕС, стоимость акциза для стандартного пива не должно быть меньше 8,5 евро для гектолитра. В Грузии этот акциз стоит около 18 евро. Этот показатель превышает аналогичные показатели 12 стран ЕС (в том числе Франции, Германии, Чехии, Испании, Люксембурга и др.). В случае 50%-ного увеличения стоимости акциза у нас будет более дорогой акциз, чем в 20 странах ЕС. Следовательно, этот процесс непропорционален, так как он неадекватно высок по сравнению со странами ЕС.
Проще говоря, грузинский бизнес не готов без протекционистского подхода правительства защищать себя от порожденных соглашением с ЕС обязательств и конкурировать с европейским импортом и компаниями. Если это не будет сделано, то соглашение о глубокой и всеобъемлющей свободной торговле станет давить на местное производство. У нашей страны нет времени, роскоши и ресурсов для быстрых, дилетантских и косметических подходов к выполнению критериев и требований.
Что касается утверждений о надежном партнерстве, давайте честно скажем, что соглашение об ассоциации не менее важно для ЕС, чем для Грузии. Поэтому такое утверждение должно быть обоюдным. Установленные на доверии отношения не могут быть односторонними. Чем быстрее мы перейдем от этапа утверждения к этапу сотрудничества, с обеспечением защиты собственных интересов, тем быстрее это доверие станет необратимым. В то же время, если власти продолжат утверждать надежность только лишь с той целью, чтобы выглядеть более проевропейскими, чем другие политические силы, они не смогут выиграть политическую борьбу у своих главных оппонентов, так как это утверждение, как таковое, является контрпродуктивным. Я надеюсь, что будут сделаны правильные выводы.
Беседовал
Коба Бенделиани
