Велика вероятность, что противостояние «националов» и «Мечты» больше не будет главной интригой выборов

О результатах внешней и внутренней политики в 2015 году и перспективах 2016 года «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с философом Зазой Пиралишвили.

- Как вы оцениваете 2015 год для страны и властей и события 2014-2015 годов? Год назад, в декабре, вы заявили, что «у правящей силы нет никакой концепции государственного развития»…

- Я не буду оригинален, если скажу, что 2015 год был очень важен для нашего государственного развития. Проявилось несколько вопросов, которые определят контуры ближайших десятилетий. Я говорю не только о внешней политике.

Думаю, главное то, что ощутимо меняется наше отношение к государственности. Проявились признаки государственного рационализма - то, без чего ни один народ не сможет создать государство и постоянно будет надеяться на внешнего или внутреннего хозяина. Если этот рационализм и деловое отношение раньше были бессистемно разбросаны и им управляли почти не связанные друг с другом отдельные персоны, то, например, наводнение в ущелье Вере показало нам, что в обществе появился такой тип человека, который вместе с другими спокойно, без всякого шума может заботиться о своей жизненной среде.

Все это означает, что мы учимся - государство и правительство, это не одно и то же. Правительство, как нанятый менеджер, должно выполнять свои обязанности. А главная инициатива - в наших руках. Именно это один из основных признаков европейского общества. Я не думаю, что мне эти признаки кажутся - возможно, они еще слабы, но они есть.

Вы наверно помните, как несколько лет назад в опросе ощущения счастья мы заняли предпоследнее место. Мы оказались ниже многих таких африканских стран, где постоянный дефицит продуктов питания, а эпидемии и массовые убийства являются каждодневным явлением. Вместе со свойственным нам неким артистическим пессимизмом это является признаком того, что мы не миримся с действительностью и требуем личной и общественной жизни с более высокой честью. Постепенно мы научимся, как превращать это недовольство в рациональную энергию. Для меня очевидно, что в этом направлении мы многое поняли, но нам часто все равно трудно распрощаться с маской артистического пессимизма.

Пессимизм - это излишняя роскошь для такого народа как мы. Пессимизм является некой формой избежания ответственности. Поэтому я считаю очень важным появление признаков его преодоления. Государство - это не только конституция и границы. Это не только место проживания людей одного происхождения. Государство, в первую очередь, это единство людей, у которых единая культура и место проживания, которые соблюдают какую-то систему условностей, хотят жить вместе и заботятся о единой жизненной среде.

Что касается моих прошлогодних слов, естественно, ситуация не изменилась. Принципиально невозможно, чтобы концепция единого развития была у политической силы, в которой, с точки зрения геополитических взглядов и государственной концепции, как минимум, два отличающихся друг от друга центра и субъекты которой давно противостоят друг другу в СМИ. Трудно представить, чтобы без специальных мер коалиция дожила до выборов. Поэтому мы видим, что в одних сферах есть очевидный прогресс, а в других - печальный провал.

- Что вы считаете самым позитивным и самым негативным событием внутренней политики в 2015 году? Год назад самым позитивным событием вы посчитали подписанное 27 июня в Брюсселе соглашение об ассоциации с ЕС, а самым негативным - вражду между ветвями власти…

- В этом году позитивным событием, конечно же, считается опубликование заключительного документа о визовой либерализации. Я вряд ли ошибусь, если скажу, что его значение намного превышает подписание соглашения об ассоциации. Если отставить в сторону конкретные и легко ощутимые для всех результаты, свободное передвижение наших граждан в странах ЕС положит конец созданию демонического образа цивилизованного мира, чем занимается путинская пропаганда.

В первые же дни эта пропаганда вооружилась новым посылом: якобы свободный контакт с европейскими обществами разрушит нашу идентичность. Естественно возникает вопрос: а стоит ли сохранять такую идентичность, которая рушится от одного прикосновения других обществ? Если да, то кто-то неправильно понимает эту идентичность. Если что-то и разрушится, то это будет груз, который взвалил большевизм на нашу духовность. Главное то, что свободная среда освободит в нас те силы, которые подавила большевистская социальная инженерия. Именно этого не хочет российский неоимперский реваншизм, который хорошо понимает, что для грузинского «гомо советикуса» Россия, со своей крайне упрощенной жизнью, является естественной средой.

Чтобы долго не продолжать, этот факт является началом нашему освобождению от психологической зависимости, если так можно сказать, освобождению бывшего грузина от «37-рублевых оков». Кроме этого, связанные с визовой либерализацией путинские опасения имеют еще одну причину. С помощью паспортизации они на протяжении многих лет пытались привязать к себе абхазов и осетин. Они хорошо понимают, что в этих регионах теперь может начаться противоположный процесс, к тому же - более быстрый и эффективный, чем раздача российских паспортов.

Что касается отрицательного события, таких было несколько и об этом подробно рассказали ваши предыдущие респонденты. Непригодная кадровая политика властей остается серьезной проблемой. Естественно, любому правителю нужны лояльные кадры. Но когда не видят различий между лояльным и тем, кто под маской лояльности создает пространство непригодного поведения, то дело обстоит плохо.

Это вызвано или дефицитом навыка изучения людей или тем, что безусловно лояльные люди, для сохранения карьеры и пространства для коррупции, выполнят любое задание. А принципиального человека очень трудно держать в бессловесной покорности. Они выполняют функцию внутреннего контроля для любых властей. Таких людей среди властей «Грузинской мечты» очень мало. Вместо них - и мы почти каждый день видим это в парламенте - инициатива находится в руках таких людей, появление которых вблизи политики уже было нонсенсом.

Думаю, очень важными были выборы в Сагареджо. Первое, что стало очевидным - «Грузинская мечта» может оказаться в очень сложном положении, если ей не будет оппонировать неприемлемая для большинства населения политическая сила. Если «Нацдвижение» уйдет с политической сцены, ее место быстро займет другая сила, которая проявит необходимую для этого энергию и популизм. Если вспомнить неоднородность самой «Мечты» и то, что в этой партии много привыкших к политической миграции людей, то последствия могут быть и более серьезными.

Все увидели неоднозначное отношение к кандидату от республиканцев в самой «Мечте». Некоторые даже говорили об этом открыто. Были и такие, кто утверждал, что Ирма Инашвили является кандидатом Иванишвили. Хотя сегодня международный авторитет «Мечты» в основном стоит на доверии к республиканцам.

Попытка премьера однозначно определить международную ориентацию «Мечты» в пользу Запада без республиканцев уже не найдет сильной поддержки внутри самой «Мечты». Концептуальная бедность и пассивность большой части членов «Мечты», а также академизм предвыборного поведения и поданные на неадекватном языке предвыборные слоганы («прозрачное управление», «гендерное равноправие» и др.) в 2016 году могут привести к тому, что инициатива окажется в руках какого-нибудь нового энергичного политика.

Именно это произошло в Сагареджо. Иначе говоря, концептуальная бедность, популизм и замена стратегических интересов страны на сиюминутные интересы или сталинистско-«православный» национализм может стать ведущим мотивом выборов. Наш политический спектр никак не вышел за рамки или рассчитанного на наивных людей националистического популизма, или непонятного для большой части населения псевдоакадемичного политического языка и кокетничанья неясными, часто неприемлемыми для большинства концепциями.

Велика вероятность, что противостояние «националов» и «Мечты» больше не будет главной интригой выборов. Шанс получает третья сила, если такая появится. Это место сегодня никому не гарантировано, но многие считают, что это место принадлежит им. Победит тот, кто сможет показать людям контуры не только отличающегося, но и реально возможного будущего, проявит необходимую для этого энергию и найдет адекватный язык.

Думаю, уход Михаила Саакашвили из грузинской политики вызовет серьезные сдвиги в политическом спектре. К сожалению, пока не видно такого человека, который смог бы перехватить у Саакашвили инициативу и получить статус «главного оппозиционера» внутри страны и «главного западника» за границей. Кандидаты есть, но их пассивность вызывает вопросы.

- Как вы оцениваете жизнь политических партий в 2015 году? Будет хорошо, если при ответе вы учтете заявление Левана Бердзенишвили - «В коалиции есть люди, которые хотят видеть «Альянс патриотов» в составе «Грузинской мечты». Также интересно ваше мнение о возможном возвращении Иванишвили в политику, колебаниях в «Нацдвижении», появлении Пааты Бурчуладзе на политической сцене и предполагаемой активности других политических партий...

- Либерализация визового режима с ЕС дала прозападным силам важный аргумент. Невольно этот аргумент укрепил и президент России, заявив, что и Россия готова обсудить вопрос отмены визового режима. Это поставило его в психологически проигрышную позицию. Поэтому я думаю, что путинским силам в Грузии осталось лишь «раскачивать лодку» и следовать стратегии вызова иррационального отвращения к цивилизованному миру.

Они по-прежнему будут говорить об «извращенном Западе», в то время как в показатели России по алкоголизму, количеству абортов и сексуальному насилию на 1000 человек превышают показатели Германии в три раза, по наркомании - в 5 раз, по распространению СПИДа - в 11 раз. Если раньше путинские силы использовали опереточный национализм, то теперь налицо и попытки создания интеллектуальной альтернативы прозападному мышлению, некого грузинского «дугинизма». Правда, эта альтернатива пока говорит нам лишь о неизбежном конце Европы и Америки, но, как видно, скоро сообщит и о начале российской цивилизации.

Совсем недавно «раскачивание лодки» было главной стратегией нашей политической жизни. Все мы пытались «раскачать лодку» и мы легко расстаемся даже с самыми маленькими достижениями. В этом режиме мы жили 25 лет. Этому сопутствовало варварское желание начать все сначала, перечеркнуть все недавнее прошлое. Сегодня мы уже понимаем, что без наследия не получится создать ни государство, ни общество. Основой общества являются те условности, о которых договорилось большинство людей. Если такой условностью является постоянное начинание с самого начала, тогда общество постоянно уничтожает себя, питается своими головами подобно мифическому персонажу.

Какие условности я имею в виду? Хотя бы то, что желание начать все сначала и создать отличающийся от всего мир является пороком, который принесет нам только несчастье. Хотя бы то, что до принятия решения нужно сделать небольшую паузу, чтобы хотя бы чуть-чуть предугадать возможные последствия. Каждый отдельный грузин несет в себе большую практическую мудрость, но пока нам не удается перенести эту мудрость в единую жизнь, в отношения друг с другом, потому что у нас пока нет единого общественного языка, системы единых условностей. Нам все еще не хватает ощущения единого жизненного пространства, навыка обнаружения чести и ценности друг друга. Эти знания приходят сейчас. Мы постепенно узнаем вкус рациональной общественной жизни и российские стратегии, если они по-прежнему будут рассчитаны на грузин конца 80-х и начала 90-х годов, будут обречены на провал.

Вернусь к выборам в Сагареджо. У многих сложилось впечатление, что по чьему-то замыслу были попытки обеспечить парламент лидером уже упомянутого опереточного национализма. Факт, что это предположение не лишено логического основания.

Все еще неясны политические цели Пааты Бурчуладзе. Его заявления часто противоречивы и не выходят за рамки общих благих желаний. Пока что, мягко говоря, созданный благотворительностью и оперной популярностью политический портрет выглядит не очень убедительно. Если этот портрет не будет укреплен концептуально и мы все не убедимся в политических навыках Пааты Бурчуладзе, это будет всего лишь очередная попытка эксплуатации авторитета успешного спортсмена, актера или поэта. В нашей новейшей истории это бывало так часто, что я не предрекаю успех этой новой попытке.

После того как Саакашвили дистанцировался от нашей внутренней политики, естественно, «Нацдвижение» не сможет сохранить прежнее лицо. В их партии следует ждать перегруппировки сил. Вообще, политическая диффузия до выборов 2016 года будет одним из важных признаков нашей политической жизни. Возникнут новые политические центры, вокруг которых соберутся освободившиеся от других центров силы.

- С учетом вышесказанного, на ваш взгляд, каким может быть внутриполитический процесс в 2016 году и какой может быть траектория этих процессов? С учетом того, что в следующем году пройдут выборы, в чем заключается главная интрига 2016 года? Между прочим, на эту тему интересно высказался лидер «Свободных демократов» - «Я увидел, что люди больше не проголосуют за кого-нибудь легко»...

- Много говорят о возвращении Бидзины Иванишвили в политику. Я думаю, Иванишвили известно о том, что к нему накопилось много вопросов и его возвращение никак не вызовет такой же энтузиазм, как в 2011 году.

Если он все же решит сыграть важную роль, то ему придется ответить на вопросы о кадровых ошибках, о вражде между ветвями власти, которой он сам и способствовал, о принципах его кадровой политики, в результате которой в парламент и исполнительную власть попали такие люди, которые, мягко говоря, не могут возбудить среди населения какой-либо деловой энтузиазм.

Как произошло, что большая часть путинистов клянутся в верности курсу Иванишвили и именно около Иванишвили появился т.н. «образованный путинизм». Я уже не говорю ничего о премиях и надбавках, о подозрениях к процессу помилования, о ситуации в мэрии Тбилиси и т.д. Все эти вопросы, в итоге, сформируют отношение к нему и «Грузинской мечте». А настроение невозможно потом преодолеть логическими аргументами.

Правда, на первый взгляд, у него еще есть шанс нейтрализовать ситуацию с помощью резких кадровых изменений, но если это не вызовет доверия у населения, то подобные изменения потеряют всяческий эффект. Хотя если ничего не изменится, то скоро сотрудничество с Иванишвили необратимо лишится престижности.

Поражения всех предыдущих властей в Грузии начались именно с этого момента: когда от сотрудничества с ними отказывались те люди, которые пользовались доверием общества. А те из них, кто соглашался сотрудничать, быстро теряли это доверие. Я подозреваю, что у оппонентов «Грузинской мечты» еще припасено кое-что, чем они внесут сумятицу в предвыборные перипетии. Более того: еще один такой скандал, какой сейчас идет вокруг помилования, и начало эрозии властей «Грузинской мечты» будет неизбежным, а на долгое существование альянса вряд ли кто-то решится делать ставку.

Я согласен с Ираклием Аласания, грузинский избиратель больше не отдаст свой голос так легко. Думаю, это очень хорошо. Эпоха спасителей с 99%-ным рейтингом должна завершиться.

- Грузино-российские отношения во многом зависят от того, как будут развиваться процессы между Западом и Россией, Вашингтоном и Москвой, а также на Ближнем Востоке... Как бы не развивались события, в своей ежегодной итоговой пресс-конференции президент Путин заявил - «Москва готова ввести безвизовый режим с Грузией». Кроме этого, он заявил - «Мы видим сигналы со стороны действующих властей», но Путин не уточнил, о чем идет речь. Также он заявил, что «пусть грузины говорят с абхазами и осетинами, а мы примем любое решение». В принципе, он не сказал чего-то нового, но премьер Гарибашвили назвал заявление Путина «шагом в правильном направлении»… Но о каких сигналах из Тбилиси идет речь, не уточнил и он. Как вы оцениваете заявления Путина и насколько велика вероятность того, что Кремль сможет добиться развития событий в Грузии по своему сценарию?

- 2016 год мы встречаем с довольно противоречивым грузом. С одной стороны, продолжается взаимоотчуждение либеральной элиты страны и остального общества. Наша интеллектуальная элита упустила инициативу формирования моральных и национальных идей. Было посчитано, что эти сферы «нелиберальные», и инициатива перешла к пророссийским силам. Из-за этого возникла абсолютно парадоксальная ситуация: сегодня в Грузии, спустя почти 30 лет после провозглашения независимости, от имени национальных и моральных ценностей с нами говорят представители российского неоимперского реваншизма.

Прежние власти и их идеологическое окружение обстоятельно «позаботились» о том, чтобы демонизировать европейские ценности, это очевидно. Но, с другой стороны, родилось и вышло на арену поколение, для которого «гомо советикус» является незнакомым явлением и которое более комфортно чувствует себя в европейской среде, чем в российской. Постепенно мы осваиваем демократические процедуры, венцом чего стали выборы 2012 года. Демократия - это не навязанная насильно с Запада идеологическая доктрина. Она, в первую очередь, является формой сотрудничества и мобилизации общественных сил. Она более «националистична», чем культивированные у нас формы национализма. Сократилось влияние экстремистских настроений. Сократилось влияние настроений, ищущих хозяина и содержателя.

Выборы 2016 года будут ареной противостояния этих двух противоположных тенденций. Эти выборы покажут, насколько выдержит испытание то, что мы узнали и выучили за эти годы.

Главное то, что в нашей общественной среде не могут работать аргументы российского происхождения. Так будет до тех пор, пока Россия остается на присвоенных территориях и постоянно борется с грузинской государственностью. Невозможно одновременно быть и насильником, и добрым другом. Такой абсурд известен лишь бандитской морали.

Империалистическое мышление не может представить, что у нас, в бывшей колонии, могут появиться какие-либо признаки прогресса. Напротив, оно пытается убедить, что мы именно такие наивные имбецилы, какими нас рисуют в российских скетчах, поэтому с нами постоянно говорят на бандитском жаргоне. Как видно, развал СССР ничему не научил российский империализм.

- Никто не спорит с тем, что политические процессы в России принимают нежелательный оборот не только для нас, но и для всего мира. Решения кремлевских властей становятся все более непрогнозируемыми. Часть экспертов не исключает, что российские власти могут даже применить ядерное оружие. Во всяком случае, как утверждает министр обороны Шойгу, 95% ядерного оружия приведены в полную готовность. На ваш взгляд, насколько вероятно развитие событий по такому сценарию?

- Думаю, в попытке поднять империю с колен Путин разбудил такие стихии, контролировать которые уже невозможно. Чтобы «держависты» поверили в свои силы, уже недостаточно маленькой победоносной войны, как это было в 2008 году. Сейчас эти страсти требуют от него окончательного реванша.

Недавно я смотрел одну российскую аналитическую передачу. Было озвучено несколько показателей, согласно которым, абсолютное большинство населения России считает свою страну окруженной врагами и пребывающей в состоянии войны. Украинская история еще больше разбудила этот реваншизм. Когда это дело не удалось довести до конца, понадобилось что-то новое, и Путин начал действовать в Сирии. Так будет продолжаться до тех пор, пока однажды население России не поймет, что уже действительно окруженная реальными врагами страна исчерпала все ресурсы.

На данном этапе вести переговоры с Россией и успокоить ее таким образом невозможно, как в свое время с Гитлером. Администрация США знает об этом, поэтому они переводят процесс в режим затянувшейся «холодной войны». Этот режим может принести твердые результаты в сравнительно долгой исторической перспективе.

Что касается использования ядерного оружия, еще Сталин назвал его «бумажным львом». Когда этим оружием владеет много стран, трудно представить, что кто-то из них решится его применить. Угроза применения существует, но не столько со стороны России или другой страны, сколько со стороны какой-либо экстремистской группировки, за которой могут стоять руководители той или иной большой страны. Думаю, такая угроза более реальна.

Беседовал

Коба Бенделиани