Заза Пиралишвили – В стране сегодня гораздо более сложная обстановка, чем предполагают наши политики
О завершившемся безрезультатно диалоге между властью и оппозицией, об адекватности сделанных властью оппозиции предложений, о возможности продолжения переговоров и вероятных путях разрядки кризиса «ИнтерпрессНьюс» беседует с философом Зазой Пиралишвили.
- Батоно Заза, первая встреча власти и оппозиции завершилась безрезультатно. Как вы оцениваете в существующей обстановке действия как одной, так другой стороны и насколько адекватной была власть, представляя свои предложения оппозиции?
- Восприятие этой встречи со стороны большей части оппозиции не могла быть иной. Для нее позитивным результатом является если не отставка президента, то хотя бы назначение досрочных президентских выборов. Президент должен был признать существование политического кризиса, с вытекающими отсюда последствиями.
Со своей стороны, целью власти было показать обществу и зарубежным наблюдателям готовность не только; к диалогу, а к значительным уступкам. Мы должны учитывать, как воспринимают предложения президента на Западе. Например, предложения президента создать конституционную комиссию или заново сформировать попечительский совет Общественного вещателя воспринимаются на Западе признанием собственных ошибок президентом и довольно большой уступкой, в их странах это так и есть.
Для них может быть непонятным отказ оппозиции от подобных предложений. Совершенно очевидно, что если бы Запад признал существование в Грузии политического кризиса, учения НАТО не состоялись бы. Возможно, наши западные партнеры не могут до конца вникнуть в масштабы и характер накопленного в нас непроявленного отрицательного заряда. Ведь за эти годы власть Саакашвили провинилась более чем достаточно.
Я бы поставил вопрос по другому. Думаю, президент сделал заявления о готовности к уступкам в надежде на то, что оппозиция откажется принимать их или попытается постепенно расширить поле этих уступок, чем будет подготовлена почва для того, что может произойти до 26 мая – освобождения блокированных магистралей с применением силы.
Видимо, власть надеется, что к тому моменту общественное мнение тоже будет готово к этому. С другой стороны, продолжение переговоров и перенос арены сражения в кулуарах дает власти гораздо больше шансов, чем оппозиции, которая неоднородна, часто разрозненна и сохраняет единство не благодаря четко сформулированным конкретным идеям или стратегии, а, так сказать, в митинговом экстазе. В кулуарной борьбе оппозиции, наверное, будет трудно выработать единую рациональную стратегию. События мая прошлого года и судьба попечительского совета Общественного вещателя и Центральной избирательной комиссии показали это совершенно очевидно.
Представители оппозиции снова попытались создать и сохранить митинговую ситуацию и именно это вызвало то, что несмотря на значительную поддержку со стороны общества, прошлогодняя борьба закончилась ничем или почти ничем.
Думаю, обе стороны должны учитывать, что сегодняшнее грузинское общество гораздо более осторожно подходит к оценке своих политиков и к выражению политических эмоций, чем это было в 2003 году. Сегодня существование заряда протеста не означает, что люди однозначно пойдут за любым оппозиционером. Сомнения в отношении власти вовсе не развеяли сомнения в отношении многих оппозиционных деятелей. И вот я волей-неволей подощел к главному результату сегодняшнгих событий – к процессу рождения рационального общетвенного мнения, как факту. Оно рождается, в муках, ошибках, но все-таки рождается.
- Какую ситуацию мы получили после завершившегося безрезультатно диалога?
- В стране сегодня гораздо более сложная обстановка, чем предполагают наши политики. Сегодня у нас кризис доверия к большой части политического спектра и, по моему, это главное. Признаки этого кризиса появились еще в мае прошлого года. Поэтому думаю, обе стороны должны осознать, что наше общество ждет результата, который уравновесит противостоящие силы и заставит их признать, что общество не только материал, которым управляют мастерской государственной пропагандой или митинговым настроением, а субъект, требующий, чтобы с ним считались.
Диалог между властью и оппозицией главным образом состоялся именно благодаря тому, что несмотря на накопленный в нашем обществе большой заряд протеста против власти, на данном этапе оно не поддержало радикализм и революционное развитие процессов. Общество доказало, что несмотря на это, не отступит и если кто-то захочет решить проблему полицейскими силами, этим снова пробудит в обществе радикализм.
Нашу власть не должно ввести в заблуждение то, что события 6 мая прошли для нее сравнительно спокойно – имею в виду то, что за ними не последовал резкий рост масштабов выступлений протеста.
На данном этапе именно позиция общества вынудила власть отказаться от маски, будто ничего значительного не происходит, и думать об уступках, а оппозицию – отказаться от тезиса, будто всякий диалог и переговоры от дьявола. Думаю, главным в этих событиях является именно это.
- Диалог власти с одной частью оппозиции, предположительно, продолжится, но оппозиция не собирается отказываться от радикализма. С другой стороны, в заявлении президента прозвучала своего рода угроза. Чего мы можем ожидать в ближайшем будущем?
- Видимо, радикальная часть оппозиции снова будет считать любые переговоры бесплодными. Со своей стороны, как я уже говорил, власть заинтересована в существовании подобного радикализма в обществе, так как это позволяет ей сохранять существующее положение.
А это может довести нас до ситуации, которую не пожелаю ни одному из народов, когда борющиеся за власть силы уже не олицетворяют интересы общества. Я описал сейчас результат, самый худший для наших политиков и общества в целом. Такая вероятность в той или иной степени существует и думаю, будет неплохо, если мы будем помнить об этом.
«ИнтерпрессНьюс»
Коба Бенделиани
;
