Правящая команда должна учесть, какой будет политическая цена конституционных изменений - возможно, этот шаг создаст новую спираль противостояния
Об актуальных темах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с независимым экспертом Заалом Анджапаридзе.
- Президент наложил вето на т.н. закон о прослушивании, но если учитывать заявления правящей команды, они если не сегодня, то завтра преодолеют вето. Это случится несмотря на то, что неправительственные организации отдают предпочтение президентскому варианту, и в случае принятия этого закона президент обжалует его в конституционном суде. Противостояние между президентом и парламентским большинством длится уже давно. По вашим наблюдениям, как влияет оно на внутреннюю политику? На ваш взгляд, если бы президент не противостоял неформальному лидеру, правящая команда относилась бы к нему так же, как и сейчас?
- Хочу сказать, что я ознакомился со 164-страничным документом замечаний президента и разделяю часть этих замечаний. В частности, то, что оперативно-техническое агентство, которое будет заниматься скрытыми прослушиваниями, непосредственно подчинялось премьер-министру.
Возможно, с технической и организационной точки зрения это создаст определенные сложности, но с учетом конъюнктуры и создавшейся ситуации, когда общество не доверяет спецслужбам и считает, что те будут злоупотреблять своими полномочиями, будет лучше на протяжении определенного периода это агентство не было интегрировано в Службу государственной безопасности.
Но в своем документе президент отмечает, что есть презумпция того, что эта структура не будет злоупотреблять своими полномочиями. Поэтому, на мой взгляд, перевод этого агентства в подчинение премьер-министра, пусть даже на некоторое время, будет той «золотой серединой» и разумным компромиссом, который на данном этапе можно найти по этому чувствительному вопросу.
В документе есть и другие примечательные детали, углубленно обсуждать которые я сейчас не стану. Вообще я не считаю целесообразным такое легкое пренебрежение замечаниями президента со стороны парламентского большинства. Эти отношения между двумя ветвями власти нельзя назвать здоровыми и государственными.
Они негативно влияют на внутреннюю политику со всеми вытекающими последствиями. Разумеется, если бы Маргвелашвили оставался лояльным «Грузинской мечте», как это было до выборов, мы бы не стали свидетелями тех трагикомических моментов, которые имели место на протяжении последних трех лет.
Думаю, взаимное отчуждение и противостояние между президентом и правящей командой, наряду с другими причинами, обусловил и ценностный, мировоззренческий конфликт.
- После того как спикер и председатель конституционной комиссии Ираклий Кобахидзе заявил, что в вопросе порядка избрания президента правящая команда поддерживает вариант Вахтанга Хмаладзе, т.е. создание коллегии из 300 выборщиков, с большой вероятностью, как бы не противостоял этому действующий президент, это никак не повлияет на решение, которое примет конституционная комиссия. В ситуации, когда полный переход на парламентскую республику многие эксперты считают поспешным, как вы оцениваете позицию правящей команды, реакцию президента Маргвелашвили на эту позицию и мнение, что для такой страны, как Грузия, в условиях широких полномочий президента самой приемлемой является модель президентско-парламентской республики?
- Я согласен с экспертами, которые считают преждевременным переход к парламентской модели. Это вполне логично, когда в стране нет хотя бы 4-5 самодостаточных партий, на которые должно опираться парламентское правление. Сегодня правящая команда пытается лавировать, чтобы конституционное обсуждение не переросло в политическое противостояние.
Можно сказать, что проект Вахтанга Хмаладзе пришелся очень кстати, поэтому они так ухватились за него. Что касается мнения Маргвелашвили о преимуществе смешанной модели, я его не разделяю, потому что в последние 4 года у нас была возможность испытать эту модель. По моей оценке, в наших политических реалиях она работает не очень успешно и создает сложности в отношениях между ветвями власти.
Вообще, в государстве источником власти является народ. Поэтому я считаю, что народ должен решать, какая модель подходит Грузии. Для этого демократия изобрела отличный инструмент - референдум.
В соседней Турции, которая хоть и не может похвастаться образцовой демократией, 16 апреля пройдет всенародный референдум о переходе страны от парламентского к президентскому правлению.
Кроме этого, народ должен вынести свой вердикт по еще 18 конституционным поправкам. Позволю себе задать вопрос - почему модель управления нашей страной должно выбирать не население Грузии, а собравшиеся в кабинете несколько политических партий и группа конституционалистов?!
У т.н. всенародных обсуждений, за которыми должно последовать создание проекта конституции и которые в основном носят формальный характер, не имеют такой легитимной силы, как референдум. Думаю, референдум прояснил бы многие спорные вопросы, которые сейчас есть по поводу новой конституции, в том числе и избрания президента и других важных вопросов государственной жизни.
- Представители АМЮГ в конституционной комиссии заявили, что если важные для них вопросы в конституции не изменятся, они не исключают выход из состава этой комиссии. Мы знаем, что кроме порядка избрания президента и по некоторым другим вопросам остальные члены комиссии не соглашаются с правящей командой. На ваш взгляд, если члены конституционной комиссии выйдут из ее состава, правящая команда все равно попытается внести в конституцию свою позицию по поводу порядка избрания президента?
- Именно поэтому я говорил о необходимости и целесообразности конституционного референдума. Что сделает правящая команда, я не знаю. У них есть парламентское большинство и формально они могут внести в конституцию новый порядок избрания президента. Тем более что по новому варианту метод избрания президента станет более представительским и приближается к той модели, которая действует в европейских парламентских республиках.
Но правящая команда должна учесть и то, какой будет политическая цена конституционных изменений. Не исключаю, что этот шаг создаст новую спираль противостояния.
- Экс-спикер парламента Давид Усупашвили одобряет решение о создание коллегии выборщиков, но говорит, что до изменения порядка избрания парламента даже дискутировать о порядке избрания президента будет бессмысленно. Пока не до конца ясна судьба пропорциональных и мажоритарных выборов, с чем вы свяжете обсуждение таких изменений, по которым победитель на выборах забирает еще больше голосов?
- Я бы связал это с желанием правящей партии создать себе гарантии для победы на следующих парламентских выборах. Принцип «Победитель забирает все» позволяет одержать победу при сравнительно низком проценте голосов.
- По словам политолога Сосо Цинцадзе, «если мы сейчас полностью перейдем к модели парламентской республики, у власти всегда будет «Грузинская мечта». Можно ли сказать, что «Грузинская мечта» предлагает нам такую модель конституции, в условиях действия которой она постоянно сможет находиться у власти?
- Думаю, это риторический вопрос. Для серьезного ответа нам необходимо ознакомиться с проектом конституции.
Правда, «Грузинская мечта» является правящей партией с конституционным большинством, но это не позволяет ей игнорировать имеющийся в стране баланс, систему взаимного сдерживания, а также внешних факторов.
- Сначала т.н. дело о цианиде, потом решение ЕСПЧ по делу «Рустави 2» и батумские события были самыми обсуждаемыми темами. Понятно, что по двум из трех дел следствие не завершено, но трудно поверить, что т.н. дело о цианиде и батумские события входили в интересы властей. Как видно, сейчас власти больше управляют этими проблемными вопросами, чем это было до их возникновения. По вашим наблюдениям, какие уроки извлекли из этих двух дел власти и общество?
- Уроков, к тому же довольно горьких, мы получили много. Но выучили ли мы их, покажет время.
Т.н. дело о цианиде, кроме прямого имело и побочный эффект. Оно выявило проблемы, которые есть в патриархии, Синоде и церкви в целом, о которых раньше мало кто говорил публично.
Это дело и его перипетии, в том числе и проблемы, связанные с распоряжением финансами и материальным имуществом в патриархии, дали православной пастве пищу для раздумий. Очень знаковым мне показалось публичное извинение протоиерея Георгия Мамаладзе перед обществом и паствой за ту неподобающую священнослужителю лексику, которая слышна на обнародованной записи. Это шокировало меня, потому что священнослужителя я представлял иначе.
Что касается батумских событий, думаю, нужно поработать больше, чем просто выявить и наказать вандалов. СГБ должна выяснить - не стояли ли за этими событиями внешние силы или их местные союзники.
Мы до сих пор не знаем, кто распространил и внушил участникам акции информацию о том термине, который якобы использовал в отношении местного населения переведенный из другого региона глава полиции. Как мы убедились, случайно или специально созданный информационный конфликт оказался взрывоопасным материалом и еще раз показал нам всю силу информации.
Исходя из того, что в нашей стране все еще силен регионально-областной момент, при ротации полицейских кадров было бы лучше, если приехавшие из одного региона в другой правоохранители лучше разбирались в местных нюансах. Это избавило бы их от множества проблем. Можно сказать, что во время батумских событий власти получили урок менеджмента. Этот кризис имел все шансы расшириться, если бы власти действовали чересчур жестко. А сейчас власти отделались сравнительно легко. Но на месте еще нужно много поработать, чтобы впредь быть защищенными от подобных инцидентов.
- В отличие от этих двух дел, более убедительно выглядят обвинения оппозиции в адрес властей по поводу их участия в деле «Рустави 2». Понятно, что нам придется ждать окончательного решения ЕСПЧ, но, по вашим наблюдениям, какие уроки извлекли из решения ЕСПЧ суд, власти и общество?
- Это очень сложное дело, как с правовой и политической, так и чисто журналистской точки зрения. Да, «Рустави 2» - критичный и оппозиционно настроенный канал и для обеспечения медиа-плюрализма его сохранение в таком виде целесообразно.
Но, на мой взгляд, «Рустави 2» также связан с одной политической силой и эта политическая сила пыталась использовать телекомпанию в качестве инструмента дестабилизации в стране. Не исключено, что такие попытки повторятся и в будущем.
Что касается беспрецедентного решения ЕСПЧ по делу «Рустави 2», я не разделяю те восторженные оценки, будто бы этим решением Европа признала Грузию своей частью и т.д. Скорее, все обстоит наоборот.
ЕСПЧ принял такое беспрецедентное решение, потому что они еще считают Грузию неразвитой демократией. На основании информации, полученной от «Рустави 2» и его сторонников, как видно, ЕСПЧ посчитал, что в результате решения нашего Верховного суда в стране будет серьезно ограничена свобода слова и СМИ. Более того, за этим последует противостояние и хаос, со всеми вытекающими последствиями.
Было ли это лучшим решением в практике ЕСПЧ, пока сказать сложно. Недавно в Грузии находился член сейма Латвии, председатель комитета по избранию судей ЕСПЧ Борис Цилевич, который заявил, что это решение ЕСПЧ через несколько лет проанализируют правовые эксперты и академики. Я полностью согласен с такой оценкой.
Лишь после этого анализа мы получим ответ на вопрос, который возник после такого решения. Потому что несмотря на имеющиеся проблемы, качество свободы СМИ и плюрализма в Грузии по сравнению с прошлым периодом улучшилось, о чем свидетельствуют международные исследования.
Беседовал
Коба Бенделиани
