Гия Хухашвили - Если власти начинают говорить на языке шантажа, это всегда заканчивается плохо

Об актуальных темах внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с независимым экспертом Гией Хухашвили.

- О визите главы МИД России Сергея Лаврова в Сухуми говорится уже давно. Как известно, запланировано открытие нового здания посольства России в Сухуми и приезд нового посла. На ваш взгляд, что этим визитом хочет Москва сказать Тбилиси?

- Я не думаю, что визит Лаврова в Сухуми предназначен только для Тбилиси. Мы видим, какие глобальные процессы происходят во всем мире, в том числе и вокруг нас. Эти процессы развиваются по своей логике. Россия пытается быть полюсом в глобальной политике. Мы видим, что ее линия фронта - начиная с Украины, заканчивая Сирией и Северной Кореей, очень растянулась. На этом огромном ареале есть множество горячих точек. Этот шаг России является элементом той партии, которую пытается играть Кремль в глобальной политике. Я бы сказал, что как и для нас, так и для России это очень рискованная партия.

Наша задача - продолжать политику непризнания, но реальность такова, что помешать мировым процессам мы никак не можем. Визит Лаврова ничего не меняет. В отношении Абхазии и Южной Осетии Россия уже давно перешла рубикон, когда признала Сухуми и Цхинвали столицами независимых государств. С тех пор все, что происходит на этих территориях, является продолжением начатого процесса и в этом нет ничего нового.

- В МИД России уже давно говорят о возможности назначения бывшего посла России в Абхазии Григорьева послом в Азербайджане. Мы знаем, что Баку подвергался давлению со стороны Москвы по этому вопросу. Неизвестно, стоит ли этот вопрос сейчас в повестке дня, но, на ваш взгляд, выдержит ли это давление Москвы наш стратегический партнер?

- Это лишь символы и больше ничего. Я не считаю это серьезным политическим вопросом. Будет послом России в Баку Григорьев или Афанасьев, неважно. Даже если его назначат, я увижу в этом только символику, потому что это назначение ничего не меняет. На мой взгляд, это не имеет ни правового, ни политического значения. Кроме эмоциональной, у этого вопроса нет никакой другой составляющей.

В политическом понимании Азербайджан и Грузия являются стратегическими партнерами. К нашему счастью, Азербайджан никогда не сделает такой шаг, который может навредить Грузии, я в этом уверен. Я говорю это не только на эмоциях, но и на основании прагматических политических интересов Азербайджана.

- Конституционную комиссию покинуло несколько членов, еще несколько собираются это сделать - об этом говорится довольно часто. Предположительно, что произойдет в том случае, если до 30 апреля, когда конституционная комиссия завершит работу, ее покинет много членов?

- Формально, у властей есть все инструменты, чтобы изменить конституцию по собственному желанию. Но одно дело - формальная сторона, а другое - политическая.

Если власти фактически примут запланированный вариант конституции, это усилит в обществе мнение, что власти руководствуются не государственными, а узко партийными интересами.

К сожалению, мы видели, когда на весах лежали государственные интересы Грузии. Ни один правитель в Грузии не выдержал соблазна подстроить конституцию под себя, что через некоторое время приводило к определенным процессам. Мы помним, какой вердикт потом выносило им общество. Так было в случае и с Шеварднадзе, и с Саакашвили. Если правящая команда не внесет коррективы в свой вариант конституции, предположительно, процессы опять станут развиваться так, как и при прежней власти.

Власти должны решить, какую конституцию им принимать - удовлетворить интересы общества и народа или попытаться укрепить свое господство, что однозначно наказуемо.

- Вы правильно заметили, что у правящей команды действительно есть все ресурсы для принятия желаемого варианта конституции, но сейчас многие говорят о том, что правящая команда узурпировала власть. На ваш взгляд, почему правящей команде не удается достичь консенсуса с политическими группами, входящими в состав конституционной комиссии? И действительно ли правящая команда узурпирует власть?

- Говорить об узурпации пока рано, нынешние власти малоэффективны в этом направлении. Это единственный позитив, который можно отметить в этом процессе. Почему им это не удается? Кроме той фундаментальной причины, о которой я уже говорил, многое объясняется некачественным выполнением тактики властей по этому вопросу. Можно сказать, что тактика властей была очень странной и смешной.

С одной стороны, власти все очень коварно спланировали - говорили о конкретных статьях, пытались максимально неконкретностью продлить разговоры о мелочах, а под конец протолкнуть свои поправки, которые давно были готовы, и таким образом создать фасад демократичности процесса для этой некачественной тактики.

Но они допустили несколько серьезных ошибок, которые вызвали люстрацию процесса. Например, когда Венецианской комиссии отдали проект конституционных изменений, оказалось, что большинство членов конституционной комиссии не знало, о чем говорится в этом проекте. Это, фактически, превратило весь процесс в фарс и показало реальные цели властей.

Кроме этого, на последнем этапе, когда они уже сказали о своих намерениях и оказалось, что власти категорически не собираются договариваться и идти на компромиссы по двум вопросам - избирательным темам и порядке избрания президента. Они хотят узаконить традицию, когда т.н. «остатки», т.е. голоса не преодолевших барьер партий забирает партия-победитель. В условиях низкой легитимации избирательный закон позволяет укомплектовать парламент партией-победителем, если она набрала 30% голосов.

Несмотря на то, что им хорошо известна позиция общества по вопросу порядка избрания президента, они упрямо говорят, что президента будет избирать парламент и это не изменится. Более того, они создали туманность и по поводу того, что поправки вступят в силу с выборов 2023 года. Они оставили шанс перейти к непрямым выборам в 2018 году. Возможно, это делается для того, чтобы торговаться и сказать членам комиссии - если вы будете упрямиться, вступать в конфронтацию, то у нас не останется другого пути. Фактически, это шантаж.

Если власти начинают говорить на языке шантажа, это всегда заканчивается плохо. Тем более для таких властей, которые не объединены какой-либо идеологической платформой и являются сборищем людей, которых объединяет только желание находиться у власти, несмотря на то, что власти создают иллюзию своего всесилия.

- Многие ваши коллеги говорят, что президентское правление лучше парламентского. Если бы это зависело от вас, каким был бы ваш выбор?

- Парламентское правление - вполне нормальная форма, тем более тогда, когда мы говорим о европейской демократии. Мы должны двигаться в этом направлении. Но вообще всегда следует учитывать исторический контекст и исходить из него. В итоге замуж выходят все женщины и создаются семьи, но выдавать замуж несовершеннолетнюю нельзя.

Грузинская демократия не настолько сформирована, чтобы мы сегодня же говорили о парламентской республике. Парламентские республики успешны лишь тогда, когда в стране есть мультипартийное правление. Т.е. хорошо развита партийная структура, где фактически ни одна не может узурпировать власть, где чаще всего формируются коалиционные правительства, что балансирует внутреннюю политику и исключает узурпацию власти.

В стране, где нет не то что мультипартийной демократии, а даже практически нет ни одной полноценной партии, правящую партию лишь условно можно назвать политической партией, потому что у нее нет единого политического фундамента - идеологии. Если бы «Грузинская мечта» была в оппозиции, она была бы нежизнеспособной. Я не вижу в ней ни одного человека, который останется в партии, если она перейдет в оппозицию. Это касается и премьер-министра. Этих людей объединяет только власть.

В такой ситуации изъятие из нашей политической мозаики даже слабого президентского института, который может балансировать власть, очень опасно. Поэтому делать это нельзя.

- Насколько справедливы обвинения правящей команды в адрес президента: Я имею в виду то, что, по словам правящей команды, за уходом членов из конституционной комиссии стоит президент...

- Это настоящая паранойя. Никто, в том числе и наши власти, не любит замечать своих ошибок и всегда старается обвинить во всем другого. В этом случае, обвинять во всем «Нацдвижение» было бы слабым аргументом, поэтому для этой роли избрали президента. Так они выполняют две задачи - во-первых, создают иллюзию, будто бы сами все делают правильно, а в неудачах виноваты внешние факторы, а во-вторых, кокетничают перед кем-то и хотят сделать ему приятное. Политэлита «Мечты» почему-то думает, что там, где принимаются решения, в моде ругать президента и это пойдет на пользу их политической карьере, что, на мой взгляд, очень смешно.

- Мы часто слышим, что президент начал предвыборную кампанию, что он ведет параллельный процесс усовершенствования конституции. Действительно ли Маргвелашвили начал предвыборную кампанию? Если да, то непонятно, в какой форме представит президент свой вариант конституции обществу?

- Исходя из того, что до президентских выборов еще достаточно много времени, разговоры об этом являются полным абсурдом. Кроме этого, как мне кажется, президент еще не решил, будет ли он участвовать в президентских выборах. От остальной политической элиты президент отличается тем, что для него президентский статус является грузом, а не привилегией. Маргвелашвили не относится к такому типу политической элиты. У этого есть свои плюсы и минусы.

Что касается конституции, в этом есть некое логическое расхождение. Когда речь идет о работе над долгосрочным документом, в ней должно участвовать общество как политический заказчик с одной стороны и как источник власти - с другой.

Если использовать терминологию функционирования ресторана, заказчику приносят еду лишь после того, как он ознакомится с меню и закажет то, что хочет. Наш политический класс должен осознать, что политическая элита является прислугой общества, а не хозяином, который сам определяет, чего хочет общество. Президент лишь указывает на это и не ведет параллельных процессов. Он не выступает с какими-то конкретными конституционными инициативами, а пытается проложить мост между требованиями общества и желаниями власти, чтобы найти какой-то консенсус.

- Если конституционную комиссию покинет много политических субъектов и членов, насколько это может угрожать внутренней стабильности и нормальному политическому процессу?

- Думаю, конституция будет иметь низкую легитимацию. Разумеется, власти могут вести этот процесс как им вздумается, но они должны знать, что новая редакция конституции будет иметь низкую легитимацию и станет стартовой платформой в предвыборном цикле оппозиции. Создаст ли это объективные основания для кризиса, сказать сложно.

Мы должны понимать, что оппозиционное крыло нашей политической элиты находится в глубоком кризисе. На этом фоне какие-то процессы по вопросам конституции мне кажутся маловероятными. Но в долгосрочном политическом процессе, разумеется, власти создают себе серьезную проблему. Если у конституции не будет соответствующей легитимации от народа, общества, конституционной комиссии, естественно, рано или поздно политическая ответственность за это ляжет на них. Когда именно, я сказать не могу.

- После того как 16 апреля в Турции прошел референдум, события в стране стали развиваться драматично. Инициативы Эрдогана поддержало чуть более половины населения. Ситуация осложнилась и президенту Эрдогану пришлось объявлять чрезвычайное положение. Упаси нас бог от подобных беспорядков, но какой урок может извлечь Грузия из соседского опыта?

- Как правило, наша политическая элита ничему не учится даже на своих ошибках, чего уж говорить о чужих. Я не надеюсь, что у нас кто-то извлечет уроки из примера Турции. Но события в этой стране содержат риски для Грузии. Любая нестабильность в Турции прямо отразится на Грузии по многим причинам.

Кроме этого, если Эрдогану для укрепления власти придется принимать довольно тяжелые решения, мы должны понимать, что для него будет очень важно перенести внутреннюю напряженность на внешний фронт. Исходя из этого, у него немного места для маневра. В такой ситуации ему нужно создать иллюзию успеха, что в теории довольно рискованно для Грузии.

Я надеюсь, что этот вектор не будет развиваться в грузинском направлении. Но эти процессы нужно анализировать и просчитывать варианты. Кто должен это делать, я не знаю. Если это поручено Джанелидзе, то наши дела очень плохи.

Беседовал

Коба Бенделиани