Александр Твалчрелидзе - Как будто президент и парламент хотят, чтобы по любому вопросу последнее слово осталось за ними, поэтому я думаю, что у такого противостояния есть далеко идущие политические цели

Об актуальных вопросах внешней и внутренней политики «ИнтерпрессНьюс» побеседовал с членом Академии естественных наук Александром Твалчрелидзе.

- Заявление премьер-министра о строительстве правительственного комплекса в Ортачала вызвало раздражение части общества. Мы помним, как обвиняли нынешние власти Михаила Саакашвили за строительство администрации президента в Тбилиси и парламента в Кутаиси на фоне острейших экономических проблем. В ситуации, когда экономических проблем меньше не стало, как вы оцениваете инициативу властей о начале строительства правительственного комплекса в Ортачала? Почему власти решили пойти на такой непопулярный шаг?

- У всего есть две стороны - положительная и отрицательная. Размещение практически всех министерств в едином кластере вызовет значительное повышение эффективности труда правительства - в перегруженном транспортом городе сегодня публичные чиновники большую часть рабочего времени проводят в дороге. Кроме этого, на строительстве будет трудоустроено много народу, а расходы приведут к быстрому росту ВВП.

С другой стороны, логично выглядит вопрос - можно ли использовать эти средства в другом направлении, например, на социальную помощь неимущим. Разумеется, можно. В то же время я боюсь, что после этого интервью я стану таким же непопулярным, как и правительство. Не сочтите за цинизм, но с экономической точки зрения потраченные на социальную помощь деньги являются принципиально выброшенными деньгами, которые не служат развитию страны. Можно предложить и альтернативный вариант: например, на этом строительстве трудоустроить безработных или беженцев и т.д.

Но самой полезной я считаю трату этих ресурсов на развитие производственных отраслей, например, на химическую, лесоперерабатывающую или горную промышленность.

Если вернуться к вашему вопросу, я не могу сказать, почему премьер начал этот проект. У меня есть свое предположение, которое не подкреплено доказательствами.

- После того работу начала конституционная комиссия, спор в публичном пространстве между администрацией президента и парламентом по разным конституционным вопросам принял систематический характер. Так как отношение правящей команде к 18 важным вопросам новой редакции конституции уже известно, как вы оцениваете работу конституционной комиссии и то, что правящая команда разделяет инициативу Вахтанга Хмаладзе о порядке избрания президента?

- Я мыслю прагматично - чем меньше денег будет потрачено на президентские выборы, тем лучше. Президент больше не является лидером исполнительной власти и, в общем, абсолютно никакого значения не имеет то, каким путем его будут выбирать, пусть хоть передает это кресло по наследству, как это происходит в странах с конституционной монархией.

На этом фоне вызывает удивление эта надоедливая вражда, которая идет между парламентом и администрацией президента. Складывается впечатление, что президент и парламент хотят, чтобы по любому вопросу последнее слово осталось за ними. Поэтому я думаю, что у такого противостояния есть далеко идущие политические цели.

Среди конституционных изменений меня больше всего беспокоит переход на пропорциональную систему выборов. Вопрос решен, теперь обсуждается лишь механизм распределения неиспользованных голосов.

На мой взгляд, ввод такой модели надолго, если не навсегда отдалит нас от цивилизованного мира. Не забывайте, что в странах традиционной демократии распространена мажоритарная система парламентских выборов, а политические партии финансируют предвыборные кампании своих кандидатов и помогают им с логистикой. Я тоже хочу смотреть в глаза человеку, за которого голосую. Так что «прогнило что-то в Датском государстве».

- Политолог Сосо Цинцадзе считает преждевременным переход к модели парламентской республики из-за отсутствия 3-4 сильных партий на данном этапе. Вы согласны с ним? По его словам, «если мы сейчас полностью перейдем к модели парламентской республики, у власти всегда будет «Грузинская мечта». На ваш взгляд, насколько основательно это утверждение?

- Пусть простит меня Сосо, но я не соглашусь с ним. В Соединенном Королевстве всего две сильные партии, но кто скажет, что у них слабая политика? В 2010 году очень большая часть населения Грузии думала, что «Нацдвижение» навечно овладело браздами правления, но...

Модель парламентской республики тут не при чем. Хочется верить, что нескончаемым распадом между «Грузинской мечтой» и этатистским флангом овладеет новая политическая сила, которая когда-нибудь победит на выборах.

- Часть наблюдателей и оппозиционных партий считает, что «Грузинская мечта» уподобляется «Нацдвижению». В пользу этого утверждения они приводят попытки правящей команды подстроить конституцию под себя, закон о прослушивании, попытки укротить суд, внести коррективы в медиа-пространство (процессы в ОВГ и судебный спор по делу «Рустави 2»). Вам тоже кажется, что «Грузинская мечта» уподобляется «Нацдвижению»?

- В «Грузинской мечте» очень много проблем. Это проблемы стратегического видения, эффективности, профессионализма и т. д. Но говорить, что «Грузинская мечта» уподобляется «Нацдвижению», абсолютно несправедливо и некомпетентно.

Между этими двумя партиями, как я говорил и раньше, есть очень четкое мировоззренческое и идеологическое отличие. Первая делает ставку на свободу и демократию, а вторая - на этатизм. Вспомните, что говорило спецназу руководство во время разгона недавней акции в Батуми: «Не бей». Это было слышно и в прямом эфире. При Мише они кричали: «Бей, вяжи, убивай!». Вы не видите разницы?

Объясните мне, почему премьер-министр должен руководить телефонными прослушиваниями? У него нет других дел или он должен разорваться на части? Кому нужны эти прослушивания? Разумеется, спецслужбам. Именно они должны руководить прослушиваниями и нести за это ответственность. Иначе мы никогда не найдем нарушителя закона. Назовите мне хоть одну страну, где таким агентством руководит высший руководитель.

Объясните мне, как «Мечта» подстраивает под себя конституцию? В чем это проявляется? В принципе распределения неиспользованных голосов? Но если эта партия проиграет выборы хотя бы на один голос, она никогда не сможет сформировать большинство. В чем проявляется причина этих обвинений? Не цепляемся ли мы за старые стереотипы?

- Независимый эксперт Заал Анджапаридзе считает, что принять новую редакцию конституции было бы лучше на референдуме. Вы так не считаете? Насколько велика вероятность того, что если правящая партия изменит конституцию без учета мнения меньшинства, это еще больше углубит противостояние между партиями и стабильность страны окажется под угрозой?

- Разумеется, конституция, которая отражает основные принципы отношений между нами и государством, должна приниматься путем референдума. Но как вы это себе представляете? Выносить на референдум каждую статью конституции по отдельности? И сколько в Грузии таких людей, которые профессионально проанализируют предложенный текст конституции?

Мне кажется, что референдум будет носить формальный характер и большинство населения поддержит конституцию. Поэтому будет лучше, если согласованный текст конституции станет предметом широкого гражданского обсуждения, а его результаты оценит независимая, укомплектованная представителями гражданского общества комиссия и вынесет на референдум два альтернативных варианта. Такую комиссию может возглавить омбудсмен, как политически неангажированное лицо. Вот в таком случае референдум действительно будет иметь смысл.

- Сначала т.н. дело о цианиде, потом решение ЕСПЧ по делу «Рустави 2» и батумские события были самыми обсуждаемыми темами. Понятно, что по двум из трех дел следствие не завершено, но трудно поверить, что т.н. дело о цианиде и батумские события входили в интересы властей. Как видно, сейчас власти больше управляют этими проблемными вопросами, чем это было до их возникновения. По следам батумских событий продолжаются аресты, но в деле отца Георгия Мамаладзе, как видно, обвинению не хватает доказательств. Во всяком случае, так считают адвокаты задержанного. По вашим наблюдениям, какие уроки извлекли из этих двух дел власти и общество?

- Как я уже отметил, основными проблемами нашего правительства являются профессионализм и стратегическое видение. Я не имею в виду премьера, но он не может заниматься работать в одиночку. В результате, власти, говоря шахматной терминологией, находятся в постоянном цугцванге и им приходится проводить смягчающие меры вместо того, чтобы действовать на опережение.

Уроки просты: обязательно нужно учредить институт стратегических исследований, но высокопрофессиональный, а не такой, какой в 2008 году дал президенту Саакашвили гарантии невмешательства России в грузино-осетинский конфликт, хотя Кондолиза Райс утверждала обратное.

Такой институт должен быть укомплектован опытными (а не молодыми и талантливыми), мудрыми, грузинскими и иностранными специалистами разных профессий. Этот институт должен стать главным консультантом нашего правительства по всем направлениям. Тогда не будет ни «дел о цианиде», ни запугиваний со стороны ЕСПЧ.

- Пентагон объявил о переходе с режима сотрудничества на режим сдерживания в отношении России, чем практически анонсировал начало второй «холодной войны». Ситуация в Украине осложняется. В преддверии президентских выборов в Южной Осетии встреча Путина с Леонидом Тибиловым в Кремле указывает на то, что запланированный на 9 апреля в Южной Осетии референдум, за которым может последовать окончательная аннексия этой территории, согласован с Россией. Если добавить к этому факт попытки ввоза военной техники из Грузии в Армению, следствие по которому не завершено, то очевидно, что ситуация вокруг нас накаляется. Секретарь совета безопасности Давид Раквиашвили заявил - «Если мы сейчас не остановим Путина, то потом его уже будет невозможно остановить». По вашим наблюдениям, в чем заключается цель действий Кремля в цхинвальском направлении? Какие шаги должен предпринять официальный Тбилиси, чтобы остановить Путина?

- Тбилиси никак не остановит Путина, мы опять должны надеяться на США. Новая волна «холодной войны» началась не сейчас, а в 2014 году, когда против России были введены санкции. Сейчас эта война переходит в новую, более острую фазу.

Как мне кажется, у Дональда Трампа, наряду со многими недостатками, нельзя отнимать и одно приятное для нас качество: он не смирится ни с одной новой провокацией России. Разумеется, это может привести нас к новой войне, но это самый действенный механизм сдерживания России.

Референдум 9 апреля и встречи Путина с Тибилиловым - это простой пиар. Изменится ситуация, изменятся и наши отношения с осетинами. Намного опаснее то обстоятельство, что армия Южной Осетии слилась с российской армией. Но и это, я уверен, временно. Ответить на ваш вопрос не могу не только я, но и сам Путин. Он точно не знает, что он предпримет завтра. Как говорят аналитики, он отличный тактик, но совсем не владеет стратегическим видением.

Беседовал

Коба Бенделиани